Камаэль (СИ)

Остатки магии безумца наполняли его голос особой гнетущей силой, и я сопротивлялся ей, как мог. – Прими же их с гордо поднятой головой! Властвуй, как завещал наш с тобой отец!

Третья струна лопнула, и я ощутил горючий ком в горле. Кристофер был прав. С самого начала. Тёмные склонялись передо мной, пусть неохотно, но зато искренне, опускали головы и прижимали обе ладони к груди. Я видел каждую макушку в огромном зале, слышал биение каждого сердца, чувствовал, как обретаю над ними особую власть. Настоящую. Прирождённую власть.

В комнате пахло пряностями и дорогим вином. Тлели благовония, распространяя сладковатую ауру страсти и порока. Толстый богато украшенный ковёр скрадывал шаги, тяжёлые бардовые шторы были опущены, не пропуская внутрь первые лучи рассвета. Угли тлели в камине, огороженном особыми защитными чарами, чтобы огонь не вырывался наружу, а хозяин апартаментов не угодил в него по странной случайности. Огромная кровать с балдахином, несомненно, когда-то была центром жизни в этих покоях.

Мы с Аэлирном обменялись взглядами. Именно здесь было сосредоточие того, что я жаждал, что я искал, о чём грезил наяву и во сне. Я слышал биение родного сердца, тихое, спокойное, бесстрастное. Точно сомнамбула я приблизился к постели и отодвинул балдахин в сторону. В полумгле кто-то зашевелился и резко сел, и я поспешил слегка отодвинуться, не зная, чего мне ожидать, затем поднялся и зажёг свечи.

– Я… я не обижу, – негромко произнёс я, чувствуя, как голос мой предательски дрожит, а всё внутри обращается в мучительную, ядовитую слякоть.

Он медленно придвинулся к краю кровати и свесил худые, я бы даже сказал тощие, ноги. Сердце моё пропустило несколько ударов, срываясь в бесконечную пропасть. Взгляд Виктора был пуст, тёмен и совершенно безразличен, он не узнавал меня. Не понимал, на кого смотрит в эти мгновения. Тело его тут и там покрывали синяки, ссадины и шрамы. Столь плотно и часто, что я не видел ни единого чистого места на бледной коже. Точно в бреду я опустился перед ним на колени и крепко обнял, утыкаясь лицом в его обнажённый впалый живот.

Длинные тёмные волосы слабо колыхнулись, прохладное, размеренное дыхание коснулось моей кожи, но он так и не пошевелился. Совершенно безразличный ко всему, он не двигался, не возражал против моих объятий, но и не тянулся к ним. Я чувствовал пустоту на том конце тонкой золотистой нити, что связывала нас всё это время. Она вела в Долину, обрываясь кровавым оголённым нервом.