КаМаЗ и Ч.М.О.

Нашли.

— И что они? Они хоть сожалеют?

— Они сожалеют только о том, что не взяли побольше бухла и придется идти еще за одной бутылкой.

Глупый вопрос. Согласна. О каком сожалении можно говорить у таких, как сказала Лена, существ?

— Их накажут?

— Они задержаны. А дальше уже решаю не я. Но из всех вариантов, что перечислил сожитель той мрази, оставление в лесу на снегу был самым гуманным.

— Какой ужас! — накрыла я рот ладонью и зажмурила глаза, из которых хлынули слёзы. — За что они так с ней?

— Не знаю, Маруся. Не знаю, — вздохнул Михаил Захарович.

В телефоне повисла пауза, и ничего не хотелось говорить. Но и трубку бросать тоже не хотелось. Даже такое присутствие Михаила Захаровича рядом со мной дарило мне какое-то умиротворение и спокойствие. Будто я подсознательно знала и понимала, что рядом с ним я в безопасности. — Поешь, — вдруг сказал Костров.

— Что? — не поняла я, ко мне он обращается или уже нет.

— Наверняка, до сих пор ничего не ела. После шашлыков прошло шесть часов. Поешь, Маруся. Хоть тех червей зеленых пожуй.

— Это фасоль, — улыбнулась я сквозь слёзы. — Тогда и вы тоже что-нибудь поешьте. Только обязательно. Хорошо?

— Постараюсь, — выронил Михаил Захарович тихо. И снова повисло молчание, от которого в солнечном сплетении становилось всё теплее с каждой секундой. — Спокойной ночи, Маруся. Постарайся уснуть после того, как поешь.

— И вы. Спокойной ночи, Михаил Захарович.

Глава 29. Маруся

Чувствую себя преступницей, которая еще и с уроков сбежала.

На самом деле, не сбежала, а ушла, как и положено — в конце рабочего дня.

Но всё равно тревожно. Еще и врачей обманула, прикинувшись следователем. Зачем, спрашивается? Могла бы просто сказать, что я та самая девушка, которая спасла малышку из снежного холодного плена. Наверняка, меня бы и так пустили.

Или нет?

В любом случае, пришлось перестраховаться и сочинить целую легенду, почему мне нужно быть именно здесь и держать крошечную спящую малышку за ручку.

Какая она великолепная! Две ночи подряд мне снится. И две ночи подряд я боюсь опоздать, даже зная, что она уже в безопасности.

— Красавица, — шептала я тихо, боясь разбудить малышку.

— А та красавица, что в очках, сейчас по жопе получит, — раздался тихий мужской голос над головой.

Казалось, что сердце внутри замерло, и меня вот-вот покинет сознание, будто я преступник, которого поймали на месте преступления.

— Михаил Захарович, — выдохнула я с облегчением, когда обернулась и по серым глазам над медицинской маской узнала Кострова.