Камея римской куртизанки

– Филаретыч! – Калерия Васильевна перегнулась через забор и окликнула седого человека, который вскапывал грядки под ранние овощи.

Тот выпрямился, приложил руку козырьком и увидел почтальоншу.

– Что, Васильевна, письмо мне?

– Нет, Филаретыч, письма нет. Хотела тебя попросить зайти ко мне, собачку мою посмотреть. Что-то совсем плохо у Людочки с лапой. Сначала-то я думала, что заживет, на собаках ведь все быстро заживает, а там все плохо, лапа распухла, и ступить на нее не может он. Так что посмотри уж собачку, сделай милость!

– Собачку? Значит, правду мне сказали, что ты того пса взяла?

– Конечно, взяла.

А куда же его девать? Еще и правда отравили бы…

– Ну ладно, попозже зайду. Мне еще к Лариске нужно, у нее коза захворала, а от нее прямо к тебе.

Павел Филаретович, или, как его называли все в поселке, Филаретыч, проработал всю свою сознательную жизнь ветеринаром. Несколько лет назад он вышел на пенсию, но односельчане по старой памяти обращались к нему, только ему доверяли здоровье своих собак и кошек, коз и кроликов.

И Павел Филаретович не мог никому отказать.

Денег за свои визиты он не брал, но не отказывался от оплаты натурой – козьим молоком, вареньями или соленьями.

Закончив дела на своем огороде, Филаретыч переоделся, взял свой неизменный чемоданчик и отправился с визитами.

Навестив Ларисину козу и выписав ей мазь для вымени, он зашел к почтальонше, чтобы осмотреть ее добермана.

Людвиг зарычал на незнакомца и даже оскалил свою страшную пасть, но Калерия Васильевна его успокоила:

– Тише, дорогой, это же доктор, он лапку посмотрит…

Ветеринар, кстати нисколько не испугавшись, осмотрел лапу и покачал головой:

– Нет, Васильевна, тут мне не справиться.

Здесь операция нужна. А у меня сейчас ни лекарств нужных нету, ни условий. Обезболивающее, анестезия… мне это не разрешают использовать, могу большие неприятности огрести.

– А что же делать? – переполошилась почтальонша.

– В клинику ехать. Я завтра в город поеду по делам, могу вас подбросить, знаю одну хорошую клинику как раз по дороге.

Но… денег, конечно, возьмут прилично.

– Пускай! – мужественно проговорила Калерия Васильевна. – Жалко Людочку, уж наберу я денег, отложено сколько-то…

На следующее утро, войдя в кабинет, Дуся буквально не узнала своего напарника.

Петя Лебедкин был бледен, лицо его носило следы бессонной ночи и подлинного страдания.

– Петь, что с тобой? – сочувственно спросила Дуся.