Камея римской куртизанки

– Ну да, еще один… пришел и говорит: «У вас, – говорит, – протечка, соседи нижние жалуются, а я, говорит, сантехник здешний». Но только не на ту напал! Что я, сантехника нашего не знаю? Очень даже хорошо знаю, Михаил его зовут, толстый такой, пыхтит, как паровоз под парами. Короче, я этого, конечно, в квартиру не впустила, выпроводила, а потом соседям нижним позвонила насчет протечки, так они даже удивились – никакой протечки у них не было и в помине. Так что, выходит, не сантехник то был, а натуральный мошенник. Или, по-простому, жулик.

И я знаешь что думаю?

– А зачем он его присылал?

– Известно зачем. Разведать, разнюхать, разузнать… как тут да что, да нельзя ли чем поживиться…

Дуся переварила полученную от домработницы информацию и задала следующий вопрос:

– А как зовут этого племянника?

– Ну да, других-то у вашего хозяина не было.

– Валентин, – нехотя проговорила домработница и сморщилась, как будто проглотила какую-то тухлятину. – Штукин Валентин Алексеевич. Только если честно, то вот что тебе скажу.

Никакой он не племянник, а муж племянницы хозяина, Веры. Но она умерла давно, а Сергей Сергеевич этого за родню считал. «Ты, – говорит, – моя единственная родня, и все тебе останется». Но только потом по-другому вышло.

Старуха быстро взглянула на Дусю и продолжила:

– Сестру-то я никогда не видела, она рано умерла, с мужем тоже недолго прожила, это еще Сергея Сергеевича жена мне рассказывала. Он, муж сестры, куда-то сбежал от нее, так что Сергей Сергеевич помогал племянницу растить. И замуж ее выдавал, сестра к тому времени умерла, болела сильно.

А уж как Верочки не стало – тут всю любовь хозяин на ее мужа перенес. И все ему да ему – Валечка, Валечка… А только потом как отрезало, очень на него рассердился, а за что – не знаю.

– Ксения Федоровна, а у вас… то есть у Сергея Сергеевича остались его фотографии?

– Еще бы не точно! Он все обрезки да обрывки в мусорное ведро выкинул и велел мне скорее его на помойку отнести. «Мне, – говорит, – неприятно даже, что эти обрывки в моем доме находятся».

Вот как!

– Надо же, как он на него рассердился! Видно, уж очень серьезная причина была…

– Выходит, так, – согласилась Ксения Федоровна. – А только я про это ничего не знаю, вот хоть как спрашивай – не в курсе я. Подслушивать под дверью не приучена, а хозяин ни слова мне про это не сказал. Значит, не хотел, чтобы кто-то про это знал.

– Значит, ни одной фотографии Валентина не осталось?

Прежде чем ответить, домработница немного замялась и отвела глаза.