– Приходится, – объяснил батюшка лесопилку, – часовенка на погосте совсем прогнила, да в храме то и дело ремонт требуется. Еще пасеку держим за рекой, тоже забота. Ну, проходите, проходите!..
Внутри домик был обставлен как городская квартира – полированная мебель, ковер на ламинатном полу, разномастные шкафы. Всюду разбросаны игрушки.
– Мои все в Тверь укатили. – Отец Илларион скинул у порога башмаки. – Деду внуков захотелось посмотреть. Я тоже днями к ним собираюсь, пока службы толком нету.
Федор Петрович смотрел в пол, вид раздосадованный.
Зачем мы сюда притащились, словно спрашивал он себя.
Тонечке было любопытно.
– В зал проходите, – пригласил батюшка. – А я кофейку пока сварю.
В зале – самой обыкновенной комнате с диваном и телевизором – был беспорядок. Очевидно, хозяин в отсутствие «своих» уборкой не затруднялся.
– Вам правда хочется здесь… гостить? – негромко спросил Федор Петрович у Тонечки. – Чего ради?
– Ради интереса, – быстро ответила она. – И потом! Нужно узнать, что пропало из храма!"
"– Можно подумать, этого нельзя было узнать на лавочке!
Тонечка хотела было возразить, но вошел отец Илларион с подносом, который он тащил за две ручки.
На подносе разномастные чашки, турка и плетенка с сухарями и сушками.
– И вот я думаю, – начал он, как будто продолжая разговор, – что уж больно подозрительная кража! Ничего другого не взяли, а ковчежец забрали!.. Именно этот!
– Что забрали? – не поняла Тонечка.
– Ковчежец, – повторил батюшка и улыбнулся. – Ну, ковчег-то знаешь?
Тонечка кивнула не слишком уверенно.
– Да не тот, который Ной соорудил, – сказал отец Илларион. – И не тот, который ковчег Завета, и не тот, что часть иконной доски!..
– Это все ковчеги? – пробормотала Тонечка, чувствуя себя диким человеком.
…Она часто повторяла дочери: «Настя, ты дикий человек!», например, когда та спрашивала, почему «Тихий Дон» считается великим романом.
– Ковчег – ящик. Бывает мощевик, где святые мощи хранятся, это рака называется. А бывает совсем небольшой, как ларец, – ковчежец! Для книг, реликвий всяких.
Он у меня дальше всех запрятан был, от досужих глаз да от греха! Никто о нем не знал, только отец дьякон, а его-то и нету.
Тонечка пригубила кофе – вкусный, крепкий! – и потянулась положить себе сахару. Она любила, чтоб сладко.
– Вы расскажите толком, батюшка, – попросила она. – Вы когда пропажу обнаружили?
– Да назавтра после того, как мы с вами в храме на полу отдыхали! Я по верхам в тот же день посмотрел – ничего не взято.
