На дождевской почте, напомнившей Тонечке детство, за прилавком сидела полная женщина в тренировочном костюме, зевала и листала картинки в телефоне.
Как только Тонечка подошла, женщина перестала листать, вытаращила глаза и позвала:
– Валюш, ты глянь!
Тонечка вздохнула.
– Здравствуйте, – сказала она. – Я в маске и перчатках, чтоб никого не заразить.
– Сама больная, что ль? Валюш, погляди!
С другой половины дома вышла невысокая, круглая, но при этом словно востренькая женщина, окинула Тонечку любопытным взглядом и всплеснула руками.
– От удумали, от удумали, – заговорила она. – Сами заразу из-за границы энтой привезли и теперь к нам понаехали! У нас тута не Москва, милая! – прокричала она Тонечке в лицо, словно та была глухой. – У нас тута лечиться нехде, мы все от вашей заразы поганой перемрем! А мы-то по заграницам не шастаем!
– Чего нужно? – сурово спросила полная тетка за прилавком. – Говорите, коли дело есть, да и с глаз долой!
– Геноцид какой-то, – под нос себе пробормотала Тонечка.
– Цыт не цыт, а если дела нет, так и с Богом!
– Есть у меня дело! – возмутилась Тонечка.
– Мне нужна Валюша, меня к вам отец Илларион направил! Это вы?
И она повернулась к востренькой.
– Оте-ец! – протянула та с уважением. – А ты кто такая есть, чтоб тебя сам батюшка прислал?
– Да никто, – сердито сказала Тонечка. – Я соседка Лидии Ивановны Решетниковой с Заречной улицы. Она позавчера умерла.
Тетки переглянулись и торопливо закрестились, каждая на свой манер.
– Спаси, Господи, душу усопшей рабы твоей, – пробормотала та, что за прилавком.
– Земля пухом, как говорится, – подхватила Валюша, – горе-то какое! А ты, стало быть, соседка?
– Да.
– Как же Господь прибрал-то ее? Не мучилась?
Тонечка этого не знала. И ей обязательно нужно было узнать, Господь ли прибрал старую княгиню или кто-то перебил Его волю своей!..
– Отец Илларион сказал, что Лидия Ивановна письма тут у вас получала и отправляла. Может быть, есть адрес родственников?
– А ведь она сегодня ко мне собиралась, Лидия-то Ивановна, бедная! – Валюша зажала рот ладонью.
– Мы в «Рублевочке»-то сошлись, а она и говорит, зайду, мол, я к тебе в среду, Валюша! Вот она, жисть-то!.. Была, а к среде уж вся вышла…
– Есть, есть адрес, – вступила вторая и утерла глаза. – Валюша, давай-ка нашу картотеку.
Обе тетки так искренне сокрушались о кончине Лидии Ивановны, как будто они и были ее самыми близкими родственницами!..
– У нас до прошлого года все по компьютеру было, – рассказывала между тем толстуха.
