А еще кто-нибудь из ребят потом обязательно скажет, что на обед были сосиски, давали по две, такая красота, а опоздавшему не хватило сосисок, он вчерашнюю котлету ел…
Тонечка с Сашей слегка чокнулись и синхронно пригубили шампанское.
– Вкусно, – призналась Тонечка, и Саша кивнула.
– Я вас нарисовал, – сообщил Родион с набитым ртом. – Потом покажу. Тоне понравилось!
Тонечка покивала, подтверждая – понравилось, и спросила светским тоном:
– Ты часто здесь бываешь? В Дождеве?
– Первый раз в жизни. Ну, не первый, может, второй!.
.
Тонечка покосилась на нее.
Сашин дом был полностью обжит и удобно устроен, никакого запустения, ни малейших следов заброшенности – отлетевшей плитки, покосившихся рам, прогнивших досок или отвалившейся водосточной трубы!..
…Зачем она обманывает? Чтобы Тонечка никак не связывала ее с соседкой Лидией Ивановной?.. Для чего ей это нужно?
– Мы тоже в первый раз приехали, – продолжила она разведку. – Здесь раньше жили родителя мужа, но они умерли давно, а сюда из Москвы не наездишься, далеко.
Муж пару раз наведывался, но без меня.
– Это точно, далеко, – согласилась Саша и подлила им обеим шампанского. – Интернета совсем нет. Мне, наверное, придется в Москву вернуться, если так дальше пойдет. А лучше б… не возвращаться…
– Лучше вирус здесь переждать, – поддержала Тонечка, а Саша вдруг сказала с горечью:
– Ну при чем тут вирус!..
– А что такое?
Саша ничего не ответила.
Тонечка положила в свой бокал кубик льда и полюбовалась пузырьками, которые сразу словно вскипели, – красиво!.
.
– Я знаю, что в шампанское лед не кладут, – сообщила она. – Но мне нравится!..
Родион доел курицу, под столом вытер руки о штаны, а потом о свою собаку. Он был уверен, что никто не заметит, но мачеха заметила, конечно.
И сделала большие глаза. А потом подбородком показала в сторону ванной.
Он сразу понял и отправился мыть руки. Вообще-то она молодец, Тоня! Не сделала ему замечание при Саше, он бы со стыда сгорел. Саша была очень красивой и нравилась ему, и он уже придумал, как еще можно ее нарисовать – в скафандре на межгалактической станции, чтоб видно было глаза и темные волосы, намеком.
И чтоб все вокруг синее, антрацитовое, тревожное.
– Я завтра в Тверь собиралась поехать, – сказала Тонечка. – Мне на почте адрес дали, вроде бы как раз племянницы. И не поеду.
– Почему?
– У Коли, который нас иногда подвозит, завтра большой праздник – Первое мая! Ты его видела, он на «скорой» приезжал за Лидией Ивановной.
