"Камень Книга десятая
Глава 1
— Молись на моего деда Николая! Это он попросил тебя не кончать.
В голосе русского колдуна, действительно владеющего стихиями и обладающего чудовищным по крепости доспехом, не слышалось и намека на раздражение, а сквозило ничем не прикрытое презрение, смешанное с равнодушием. Именно таким тоном разговаривал сам Филипп с теми, кому был вынесен смертный приговор, но король к этому тону стал прибегать только в зрелом возрасте, много повидав и много пережив, набравшись в достатке здорового цинизма.
А вот где подобного опыта успел набраться молодой человек, которому не исполнилось еще и восемнадцати лет, оставалось загадкой…
Алексей схватил Филиппа за шиворот пиджака и куда-то потащил.
— А еще ты мне расскажешь, что за игры разума тут устроил с помощью стихий. Слышишь, Филипп? — Романов тряхнул его.
— Это тайна рода, — простонал король от боли, становившейся все сильнее и сильнее.
— Да мне наплевать! — молодой человек опять тряхнул его, и испанец закусил нижнюю губу. — Должок за тобой, твое величество.
А я далеко не такой великодушный, как мой царственный дедушка. И еще, Филипп… О своих ощущениях во время нашей с тобой дуэли ты будешь молчать, даже родичам ничего не скажешь. Понял, что я имею в виду?
«Так это мне не померещилось! — король на некоторое время забыл про боль. — Но это же невозможно!..»
Внезапно Романов остановился и пнул Филиппа по правой ноге:
— Не слышу ответа, курва!
Боль от удара по сломанной конечности сменилась внезапно пришедшим страхом, практически мгновенно переросшим в УЖАС! Этот ужас был сродни первобытному, он быстро наполнил сознание испанца, заставив дрожать всем изломанным телом:
— Буду молчать! — прохрипел он, согласный в этот момент уже на все, даже на легкую смерть, и преданно уставился в глаза своему мучителю.
— Фу-у-у… — поморщился Романов.
Ужас постепенно сошел на нет, и молодой человек выдал на русском длинную непонятную фразу явно ругательного содержания, а потом вернулся на французский:
— Филипп, а ты молодец! Предусмотрительно темные штаны на дуэль надел… как чувствовал… — Рывок, и Романов поволок его дальше.
— Как же воняет! Позорище какое! — молодой человек закашлялся. — Филипп, с твоего позволения я продолжу. Развяжешь язык, я сначала твоих родичей по одному начну кончать, заколебешься их хоронить… а потом и тобой займусь. Веришь?
— Верю! — опять прохрипел король, который и не сомневался, что этот бездушный монстр с легкостью выполнит все озвученное.
