Онлайн-библиотека книг
Для всех остальных коллежский советник пребывал в думах, а потом спросил:
— Пристав, вы уверены, что телефонировал я?
— Безусловно.
— Могу ли знать, какие у вас факты?
— Да какие факты, когда голос ваш!
— Допустим. А ефе?
— Да вот, извольте… — И тут Шелкинг запнулся. Потому что не смог найти никаких иных доказательств. Выходит, он выполнил приказ голоса, похожего на ванзаровский, и даже не испросил письменного подтверждения. То есть совершил служебное преступление. И теперь его… Столько лет лямку тянул, год до пенсии, так что ж, этот супчик под монастырь подвел? Не бывать этому! Давно он недолюбливал господ зазнавшихся из сыскной, вот и поквитается…
— Господин коллежский советник, — официальным тоном начал пристав.
Подполковник и вправду решил стоять насмерть.
Что остается делать? Бросить все и ехать за дочками? Но ведь с ними Глафира, значит, будут сыты и присмотрены.
"Августа 8 дня, в то же время, +19 °C
Угол Арсенальной улицы и Полюстровской набережной
Ломаные бочки, драные веревки, сгнившие бревна и доски, а также прочие ошметки невесть чего густо покрывали склон реки. Неподалеку располагались баржевые склады леса и пеньки: все, что в хозяйстве отслужило срок, по древней русской традиции выкидывалось за забор. Отчего сама собой выросла помойка.
В это утро Тимошка Ермолаев, грузчик с пристани, мучился болезнью понедельника. Жажда требовала прикладываться к ведру и вливать в страдающий организм изрядные порции жидкости. Живот, вместивший без малого литра три, раздулся под рубашкой, но голове от этого легче не становилось.
Тимошка испил еще водицы и собрался прогуляться до ветру. Далеко идти не пришлось. Вся артель справляла естественные нужды за забором, среди живописной свалки.
Парень выбрал местечко, прикрытое горой досок, распустил веревочку, державшую порты, и насладился облегчением.
Сзади визгливо залаял Тузик — кудлатая собачонка, которая кормилась при артели, за что и получала подпаленную шерсть, тычки в нос и прочие шутки добродушного народа.
— А ну, кыш, погибель, — лениво прикрикнул Тимошка.
Тузик внимания не обратил, а надрывался противно и громко.
Тимошка подпоясался, поддернул порты и лениво приблизился к скотине, желая отвесить ей хорошего пинка.
