Камуфлет

Ради чего быть жертвой? Ответьте, содал!

И мужеству бывает предел. Сергей Пионович настоятельно предложил гостю остаться, и даже спросил разрешения закурить. Сейчас Ванзаров был согласен вдыхать любую отраву. На столе явилась свежая коробка сигарок, так обожаемых Лебедевым. Как видно, нашелся еще один поклонник убийственного табака. Стряпчий чиркнул каминной спичкой, прикурил и глубоко затянулся. Потом раз, и еще. Родион Георгиевич не торопил признание. Но в манере курить у Выгодского было что-то голодное: он жадно втягивал крепкий дым.

— С чего изволите? — наконец спросил он.

— С тела в ковчежце, если не возражаете.

— Пусть так, — согласился толстяк и приложился к сигарке опять. Курил он как будто в последний раз, отправляя столбы дыма в потолок.

Родион Георгиевич только успел подумать и…

Раздался хлопок.

Голову Выгодского откинуло назад, рот вывернулся наизнанку, брызнул фонтан зубов, костей, крови и кожи. Лицо превратилось в кровавый бутон, смешав глаза, нос и щеки. Лоб разорвала красная трещина.

Ванзаров не шелохнулся.

Вдруг указательный палец стряпчего дрогнул и сделал два коротких движения в растекающейся по столу луже. Без всякого сомнения, это была буква «V».

Знак затянулся свежей кровью, словно его и не было.

В кабинет вбежал испуганный секретарь, увидал вместо хозяина труп, как будто из ночного кошмара, и предложил сбегать за помощью.

Родион Георгиевич предъявил коробку сигарок и поинтересовался, откуда они взялись. Никаких тайн: с час назад из табачной лавки прибегал посыльный. Господин Выгодский курит только этот сорт. Внешний вид посыльного оказался для секретаря непосильной задачей: средний рост, средний возраст, посредственное лицо, без особых примет. Кажется, новенький, до сих пор из лавки присылали сынишку хозяина.

Что оставалось? Коллежский советник приказал срочно вызвать «охранку», лично ротмистра Модля, и передать ему, что Ванзаров вскоре найдет убийцу.

Безразмерный карман верного пиджака принял пачку слишком крепких сигарок и визитную карточку с адресом.

Августа 8 дня, семь вечера, +20 °C

Дом на Большом проспекте Петербургской стороны

Жил ныне как покойный Выгодский на втором, то есть лучшем этаже доходного дома. Дворник подтвердил это незамедлительно.