Камуфлет

Оля и Леля, причесанные, но перепуганные, так вцепились в папенькину шею, что почти задушили. Оторвать их не смогла ни нянька, ни мамаша."

"Последовала исключительно слезно-охательная сцена воссоединения семейства. Такие моменты следует милосердно опускать по причине их исключительного вреда для психического здоровья. В конце концов, тут не дамский роман!

Расцеловав крох, Ванзаров все-таки передал детей на руки супруги и Глафиры.

Сам же разместился около извозчика, приказав ехать к дому.

Августа 9 дня, ближе к семи вечера, +18 °C

Управление сыскной полиции С.-Петербурга, Офицерская улица, 28

По дороге соскочил на Офицерской. Городовой Язин, несший пост, резво отдал честь и лично побежал отворять дверь. С чего бы вдруг?

Первый же встречный чиновник Казанского участка изогнулся в поклоне и попросил разрешения пожать ручку-с.

Необъяснимая эпидемия почитания свирепствовала беспощадно. Каждый служивый счел непременным долгом выразить глубокое уважение господину коллежскому советнику.

Надо признать, Родион Георгиевич прибыл свершить тяжкий, но неизбежный поступок, а ему выказывают почет, как высокому начальству.

С какой стати? Трудно предположить, что с ума сошло столько человек одновременно.

На втором этаже дежурил чиновник сыскной полиции Елисеев. Коллежский асессор выскочил из-за стола и разве в ноги не упал:

— Господин Ванзаров! Наконец-то, мы вас везде ищем! Прошу срочно пройти в телеграфную!

При его появлении в застекленной комнате полицейского телеграфа телеграфист сел по стойке «смирно», если такое можно вообразить, и быстро отстучал ключом какое-то сообщение.

Колесо с намотанной бумагой ожило и выдало ответную полоску.

— От господина Филиппова из Ялты, — высоким голоском пискнул сотрудник полицейского резерва.