Камуфлет

Голова святого с хрустом отвалилась, и подвижник веры обратился в безголовое чудище.

Погрозив деревянному ящику: «Ах вот ты как!», Лебедев скинул пиджак, закатал рукава, вынул из походного саквояжа молоток для трепанации черепа и принялся простукивать каждую выпуклость. При ударах ящик издавал жалобный стон, но секретов не выдавал.

Терпению пришел конец, и криминалист изготовился расколотить произведение деревянного зодчества на мелкие кусочки.

— Что, коллега, дровифки рубите? — участливо поинтересовался Родион Георгиевич, быстро входя в кабинет.

На счастье сундука, рука с молотком, занесенным для последнего удара, опустилась.

— Вот зараза, не сдается! — Лебедев мстительно тюкнул сундук в бок.

— Что он вам сделал?

— Всегда мечтал раскрыть в старинной вещи тайник. Ведь чую, есть в нем секрет! — И Аполлон Григорьевич исподтишка обидел вещь.

— С чего вдруг?

— Ну, как же, сундуку лет двести-триста, английской работы, наверное, я, по правде, не разбираюсь. Значит, секрет должен быть наверняка!

Кто бы мог подумать, что в матером светиле криминалистической науки живет мальчишка, мечтающий о пиратских кладах? По секрету от всех он перечитывал «Остров сокровищ» хотя бы раз в год.

Последнего романтика пришлось жестоко разочаровать.

Узнав, что это не сундук вовсе, а ковчежец, и вообще вещь уникальная, а владелец его фигура влиятельная и не потерпит экспериментов, Аполлон Григорьевич сник. Оружие возмездия спряталось в саквояж.

Почти машинально Ванзаров приподнял крышку и заглянул. Внутри сияли гладко отполированные доски.

От дерева пахло букетом старой пыли, лака и засохшей крови. Без всякой цели Родион Георгиевич поводил крышкой вверх-вниз, слушая скрип петель, и закрыл ее с хлопком.

Где-то внутри щелкнула пружинка. От боковой панели плавно опустилась дощечка, как крепостной мостик, обнаружив крохотную нишу с чем-то белесым внутри.

— Что я говорил?! — закричал Лебедев. — Ай да Ванзаров, ай да умница! Удивил так удивил! Просто гений какой-то, да!

Криминалист извлек находку с горящими глазами и… немедленно угодил под ледяной душ разочарования.

Ах, если бы он не знал так хорошо сорта бумаги!.. Одного взгляда было достаточно, чтобы определить: это не пергамент, не манускрипт и не папирус, а самая заурядная писчая бумажка, почти новая.

Аполлон Григорьевич надулся совершенно по-детски, и не глядя пихнул скучную находку Ванзарову.

Листок оказался запиской, напечатанной на машинке совсем недавно, так что буквы не успели поблекнуть:

П.А.О.