Камуфлет

Все, чего смог он добиться в высших сферах, — продлить в столицах и Варшаве, да и то на пару месяцев, состояние усиленной охраны «для сохранения порядка и спокойствия». А какой порядок, когда выборы надвигаются?!

Александр Васильевич с грохотом отодвинул кресло и принялся мерить паркет, давя каблуками юфтевых сапогов солнечные отражения оконных рам.

Начальник Охранного отделения числился влиятельным лицом империи. Равняться с ним мог разве что вице-директор Департамента полиции Рачковский или товарищ министр внутренних дел Трепов, к тому же генерал-губернатор столицы.

И все равно беспомощен он перед высшей глупостью.

В двери уверенно постучали. Полковник сорвался недовольным окриком. Вошел ротмистр Модль, его личный помощник.

Блестящая карьера жандарма научила Александра Васильевича доверять только тем, кого он сам закалил в суровых испытаниях. Выдержать проверку Герасимова смогли немногие; те, кто не пугался крови, исполняя приказы, быстро продвигались вместе с сюзереном. Полковник требовал преданности слепой и безоговорочной.

При нем Модль служил лишь два года, но сумел доказать, что нервы у него отсутствуют и приказ замуровать живьем мать родную, выполнит не дрогнув. Натаскали его на выполнение самых сложных дел, о которых и знать не полагалось. Пока молодой жандарм не подводил, а дно Невы да глухие овраги надежно скрывали доказательства верности. В общем, ротмистр пользовался особым доверием.

Герасимов тепло поприветствовал помощника, предложив располагаться за столом совещаний:

— Чаю не желаете?

— Благодарю, господин полковник, довольно жарко.

— Тогда к делу. Удалось проверить информацию «Рафаэля»?

— Разрешите доложить?

— Прошу без формальностей.

— Слушаюсь… — Модль развязал картонную папку и пододвинул к начальнику. — Здесь собраны сведения касательно информации агента. Все подтверждается буквально. Указанное лицо…

Тут Модль осекся, как будто не в силах произнести нечто важное.

Не отрывая взгляд от бумаг, Герасимов кивнул.

— Исключаете ошибку или подтасовку? — спросил он, отчеркивая ногтем строчку.

— Выглядит натурально. Вероятность обмана крайне мала. К тому же… — Ротмистр выудил сложенную вчетверо бумажку, оказавшуюся фотографическим снимком. — Извольте взглянуть…

Портрет вызывал разнообразные чувства, из которых удивление казалось самым слабым. Герасимов укрыл мятую карточку в папку и спросил:

— Ваши выводы?

— Агент не блефует. Прикажете выйти прямо на объект?

— Ни в коем случае. Пусть «Рафаэль» сам опекает.