Камуфлет

— Гремучая ртуть исключается?

— Безусловно. Ясно, что взрывчатое вещество заложили внутрь скрипки, а там трения нет. Но что это — ума не приложу… Искры не было?.. И удара сильного?

Были даны уверения, что жертва не протирала скрипку перед исполнением. И свеча рядом не горела.

— Бикфордов шнур, видать, тоже того… — закончил Аполлон Григорьевич. — Вот неприятность.

Хлопнула входная дверь парадной лестницы, нарастающим грохотом накатил топот множества ног.

Два плечистых охранника в штатском завладели распахнутым дверным проемом, после чего вбежал Ягужинский.

И слепой ощутил бы, какая ярость клокочет в полковнике.

— Что тут происходит? — сквозь зубы прорычал он.

Коллежский советник миролюбиво объяснил, что вызвал начальника охраны двора потому, что погиб его подчиненный.

— Как он оказался в этом доме? — еле сдерживаясь, процедил Иван Алексеевич.

Ванзаров обещал объясниться с глазу на глаз.

Полковник позволил себя увести. И немедленно узнал о событиях, случившихся за последние четыре часа, впрочем, без упоминания имени Берса.

Когда он услышал, что помощник оказался предателем и наверняка лично подбрасывал письма, гнев резко сменился на милость, а профессиональные качества чиновника полиции были отмечены комплиментом. Но предложение объединить дела Одоленского и Меншикова в одно производство полковник отверг и добавил:

— Никакого дела Меншикова нет. Бытовое происшествие с несчастным исходом. И только.

— Как же это представить?

— Погиб от несчастного случая. У себя дома. У вас есть дело поважнее.

— В таких обстоятельствах я не смогу им заниматься…

— Сможете. Нашли одного заговорщика — найдете остальных.

Агенты охраны двора Его Императорского Величества действовали примерно. Тело завернули в мешок и с большими предосторожностями погрузили в закрытую карету. Остатки скрипки отняли у Лебедева, полы протерли, а обслуге приказали убираться из особняка немедля, дав на сборы десять минут, причем молчать обо всем увиденном как немым. Ягужинский лично пообещал вырвать язык каждому, кто хоть слово пикнет.

Дом опустел, свет погас, парадную дверь опечатали, а на улице оставили филерский пост с широкими полномочиями.

Закончив подчистку, полковник обратился к Ванзарову:

— Завтра телефонируйте. Здесь больше не появляйтесь. Жду успехов! — И символически отдал честь.

В данную минуту коллежского советника интересовали не грядущие успехи, а нынешние обстоятельства: куда делся Лебедев, даже не простившись, и кто находится в пролетке, прячущейся во тьме улицы.