Канарейка для ястреба

Когда читаю имя отправителя, сердце простреливает болью, словно предчувствием.

Адель…

Интуиция вопит, что я проглядел что-то важное.

Быстро читаю короткое послание, где моя девочка объясняет суть проблемы. Без расшаркивания и прочей девчачьей болтовни. Все коротко и по существу. Она в беде.

Ощущаю режущую боль в грудной клетке. Меня словно ножом полоснули по оголенному нутру. Из глубин сознания поднимается ярость, накрывая пеленой. Хочется хорошенько приложится головой об руль, чтобы выбить всю дурь!

Моя птичка в беде и единственный друг, которого она может просить о помощи, ее игнорит по полной!

Дерьмо!

К этой девчонке тянутся те крупицы моей души, о существовании которых я даже не подозревал до ее появления на моем горизонте.

– Адель… – имя слетает с губ и тело пронзает раскаленной иглой осознания.

Образ возникает перед глазами. Как наяву вижу ее улыбку. Чувствую запах белокурых волос. От него сносит крышу. Такая трепетная, с этими огромными голубыми глазами, полными противоречивых чувств.

Я не умею сострадать. Я расчетлив. И я никогда не сожалею о содеянном. Я нацелен только на результат, без лишнего балласта в виде чувств.

Но сейчас… на языке ощущается горечь предательства. И хочется биться головой и рычать раненным зверем.

Сгребаю пятерней волосы на затылке и с силой тяну.

Чувствую, как монстры внутри меня снова просыпаются и жаждут крови. Им нужна боль и агония жертвы.

Завожу тачку и слетаю с места, мчусь на бешенной скорости, пытаясь остыть.

Жестокость у меня в крови, она присуща мне, является моей сутью. Я не терплю, когда кто-то ставит под сомнение мой авторитет. А сейчас произошло именно это.

Я не зол, нет! Я взбешен!

Проветриваю мозги, успокаиваюсь.

Останавливаюсь, доезжая до обрыва, за которым бушует океан, вглядываюсь в беспросветную тьму.

– Да.

– У меня к тебе дело.

– Интересно… – протягивает свое коронное отец. – Ну, во-первых, поздравляю с успешной сделкой, сын… – мне ясно дают понять, что в курсе всего. – Хорошо сыграл. Рисково, но грамотно. Теперь этого пидора свои же рвать будут. Такое говно не прощается. Особенно в определенных кругах.