Канарейка для ястреба

Некая уверенность в собственной непоколебимости, присущая матерым представителям высшего общества…

Правильный выбор сделала Лу. Хороший Грант парень и надежный, просто слишком справедливый и гордый. Таким в нашем жестоком мире бывает сложно.

Феликс ровно и с достоинством встречает циничный прищур Димитрия, который явно демонстрирует, что не видит в моем защитнике противника для себя.

Мой друг не тушуется и не уходит, стоя скалой, но и не приближается, не переходит тонкой грани культурной беседы.

От парня, что вцепился в меня мертвой хваткой, веет превосходством и властью.

И я не замечаю, чтобы Феликс хоть как-то смутил или заставил нагловатую улыбку исчезнуть с этого действительно красивого лица.

Я нахожусь в эпицентре назревающей бури. Впервые чувствую себя своеобразным яблоком раздора. Смотрю в медовые глаза своего защитника, простого парня с невероятной одаренностью в области спорта, и понимаю, что, по сути, он беспомощен.

Наличие подобного врага со связями – и его спортивная карьера еще не начавшись будет закончена.

На всем будет стоять огромная жирная точка.

Смогу ли простить себе когда-либо подобную жертву, смогу ли заплатить Лу за все ее добро подобной неблагодарной монетой?

Жребий брошен, господа.

Я выбираю сторону.

Я улыбаюсь Феликсу как можно беззаботнее. В этих джунглях надо уметь держать покерфейс. Мне, конечно, в своем мастерстве еще очень далеко до Тайгера Ривза, но и я кое-что умею.

Растягиваю губы в еще более широкой улыбке, что щекам становится больно, и беззаботно щебечу, растягивая гласные:

– Привет, Фелииикс! Крутой у вас выпускной! А мы тут собираемся пойти потанцевать!

Феликс теряется от моего задора, не может врубиться, правильно ли он понял ситуацию, или, быть может, пропустил что?

Кац в свою очередь с интересом разглядывает меня, приподняв в удивлении бровь.

На его холодном лице проскальзывают интересные эмоции. Могу гордиться собой. Кажется, я только что заставила этого сноба офигеть от моей наглости, и мне кажется, что он с трудом сдерживается, чтобы не заржать в голос. Прямо вижу, как дрожат уголки губ.

Этот гордиев узел напряженности разрубает ледяной голос, что хлыстом бьет по нервам, прошивает меня острием бешеных холодных игл, которые летят в меня со всех сторон, избрав своей целью, заставляя сердце покрыться изморозью и тупой ноющей болью.

– Что здесь происходит?

Я встречаю холодный взгляд сине-зеленых глаз, в которых разгорается пламя, и что-то подсказывает, что гореть на этом костре именно мне.