Канарейка для Ястреба. Реальная Жизнь.

Разговоры замолкают и даже охранники, как-то становятся незаметнее, пытаясь особо не отсвечивать.

Я ловлю взгляды и оборачиваюсь в ту же сторону, куда смотрят девицы рядом.

В общий зал с верхнего этажа спускается мужчина. Он сразу приковывает к себе внимание.

Спокойная, размеренная поступь. Не высок, но коренаст, явный южанин с небольшой проседью на висках. Взрослый мужчина лет сорока облачен в безукоризненный темно синий костюм и черную рубашку с чуть распахнутым воротом.

Напрягаюсь, когда мужчина продолжая спускаться выхватывает меня в разношерстной толпе ярких девушек и останавливает темный взгляд на мне.

У него действительно черные глаза. Страшные. Яркие. Глубокие. Напоминают маслины, блестящие и манящие. И стоит им задержаться на мне буквально на секунду, окуная в свое безразличие, как смоляные широкие брови сходятся на переносице.

— Смотри, сам Гор, нас смотреть будет, — слышу шепотки девиц.

— Хорош…

Ощущаю имя. Примериваю его на этого мужчину. Красиво звучит и очень подходит. Если мне не изменяет память так звали бога солнца и войны.

Стоит последней мысли оформиться в мозгу, как меня током бьет. Трясу головой, пытаясь избавиться от лишних сравнений.

И опять привлекаю к себе внимание. Мужчина возвращает свой тяжелый взгляд ко мне.

Сильный. Притягательный. Явно привыкший повелевать.

Внутри все скручивает от страха. Тело покрывается холодным потом и начинает знобить.

Опускаю взгляд и рассматриваю свои обгрызенные ногти.

А уж под столь ярким взглядом и вовсе замертво упасть готова.

Я ведь после того случая закрылась, забилась в дальний угол своего сознания и намеренно начала уродовать себя, пытаться стать незаметной, незримой тенью себя прежней.

Надеваю оверсайз, хотя, я так похудела, что любая моя одежда висит, как на вешалке.

Помню, как стояла в ванной с бритвой в руках и хотела провести по длинной белоснежной гриве… Эйрин успела в последнюю секунду, вырвала из рук, не дала отсечь проклятые пряди.

Я знаю, что после насилия некоторые женщины уродовали осколками стекол свои лица, рвали и с силой засовывали острие глубоко под кожу, чтобы больше никогда не привлечь внимания маньяка.

Я хотела искалечить волосы.