Канарейка для Ястреба. Реальная Жизнь.

Не отвлекайся на излишнее утяжеление понятиями и фразеологизмы…

Цепляю с полки наконец жаропонижающее ценой в четыре девяносто девять. Прохожу к кассам и не замечаю “излишнее утяжеление понятиями и фразеологизмы” политика, продолжающего вещать с экрана. Все и так ясно. Мы в устойчивой экономической жопе.

Расплачиваюсь и выхожу. Дождь постепенно прекращается и к вечеру дохожу до нашего захудалого райончика, захожу в обшарпанное здание. Лестницы неприятно скрепят под ногами, когда спускаюсь на подвальный этаж и прохожу в съемную комнату.

Сразу выхватываю спертый запах. Прохожу к окну и открываю его нараспашку. Впускаю воздух, насыщенный озоном после дождя.

Скидываю мокрую одежду, переодеваюсь. Тяну время, страшусь подойти к Эри. Пока еще не коснулась ее, есть надежда, что все хорошо и температура спала.

Заливаю в джазве немного воды и ставлю на огонь. Теплое питье нужно не только Эри, но и мне. Многочасовая прогулка под дождем может аукнутся и мне гриппом или все тем же бронхитом.

На всякий случай выдавливаю таблетку и пью.

На пустой желудок глотать лекарство еще то удовольствие. Собираюсь с духом и подхожу к спящей Эри. Кладу руки на горячий лоб. Сердце пропускает удар. Температура не спала.

— Нужен врач. — выдыхаю тихо, рвано, а кажется, что кричу.

— Ты уже пришла, Ада, — слабый голос в ответ.

— Ты пила лекарства?

— Да.

— Я принесла еще, Эри. Ты должна много жидкости пить.

— Хорошо. — слабый ответ и темные веки прикрывают болезненно блестящие глаза.

Даю таблетку и заставляю Пышку выпить стакан воды.

Наблюдаю, как она спит. Жду пока подействует лекарство и думаю. Голову ломаю, чувствуя, как молотом бьет по вискам.

Сижу у окна и наблюдаю за рассветом, который окрашивает ночное небо в багрянец, заставляя в самом горизонте отступать сумерки.

— Зарплата полторы тысячи на руки в неделю плюс чаевые. Поверь мне, девочка, это очень хорошие деньги…

Сжимаю кулаки, с силой вгоняю ногти в ладони. Я не собираюсь терять последнего дорогого сердцу человека.

Моей названной матери нужны лекарства и лечение. И я могу ей это дать, зарабатывая пением в клубе.

Подхожу к Эйрин, кладу ладонь на теплый влажный лоб и улыбаюсь. Провожу пальцами по пухлой щеке и глажу по жестким волосам.

— Все будет хорошо, Эри. Я тебя вытащу. Все у нас с тобой будет хорошо. Я выцарапаю наше счастье из рук этой долбанной жизни! Я справлюсь. Клянусь. Я достигну всего и никогда мы с тобой больше не будем знать голода и нищеты.