Канарейка для Ястреба. Реальная Жизнь.

— Здесь множество укромных беседок, где можно спрятаться от внезапного проливного дождя, которым славится Чикаго и целовать одну красивую певчую птичку, попавшую в когти Ястреба.

Гор проходит к прозрачным дверям отеля, которые распахиваются перед ним, и швейцар чуть ли не падает в обморок при виде моего шефа.

— Господин Кириан, мы счастливы, что Ваш выбор пал на наш отель! — метрдотель, низкорослый чуть полноватый мужчина, расплывается в профессиональной улыбке. Все его внимание сосредоточено на Горе. На меня лишь бросают косой взгляд, не замечая.

Оглядываюсь по сторонам. Лоск, блеск, стиль. Я не вписываюсь со своим скромным видом в недорогой одежде из масмаркета.

Кириан опять привлекает мое внимание.

Сильный. В идеальном костюме, подчеркивающем его статус. Хотя, дело не в одежде. Есть категория людей, которые даже в обносках будут оставлять впечатление хозяев жизни.

Гор сбивает с толку, меняется подобно хамелеону. Сейчас ведет себя так, как свойственно выходцам из верхушки, а иногда говорит, как парень из наших трущоб, так, как говорил Фил…

От воспоминаний о моем сорвиголове сердце обливается кровью.

Дотрагиваюсь до татуировки, которая в эту секунду начинает печь нестерпимо. Гринвуд. Мой защитник. Суровый. Борзый. Горящий жизнью. Такой молодой…

Ему еще жить и жить, а его нет. Не могу думать о нем в прошедшем времени. Что-то мешает. Не дает.

Слеза течет по щеке, быстро смахиваю.

Чувствую, что толика жизненной силы Гринвуда со мной, на моей коже, забита пожеланием счастливой жизни.

Волшебство ли? Провидение?

Я ведь поняла тогда его искреннее стремление видеть меня победившей все невзгоды и проблемы.

Мой безбашенный парень хотел, чтобы я была счастлива. Чтобы жила без проблем.

Эта поездка почему-то вскрывает все мои чертоги памяти. Может и причина в Горе, который навевает воспоминания. Я в нем вижу знакомые черты.

— Господин Кириан, отель спешит поздравить Вас с открытием нового клуба.

— Да. Все в силе, — задумчиво отвечает Кириан, затем бросает вскользь взгляд на меня, — однако, изменения будут. Столик сервировать на шесть персон.

— Разумеется. Добавим еще одного гостя.

В какой-то момент надоедает стоять за спиной Гора и быть незримой тенью.