Канарейка

Как будто я раздвоилась или расслоилась. Точно смотрела на себя со стороны. Вспомнилось, вдруг, детство. То раннее, когда только начинаешь себя осознавать, пытаешься понять, что ты есть и заглянуть внутрь. Вот прям буквально. И мнится, что сидишь в темноте собственного тела, выглядывая на мир из двух отверстий.

Так вот сейчас казалось, что моя оболочка существует отдельно от разума. Способность мыслить никуда не делась, даже усилилась, но управлять собственными действиями я почти не могла. Как объяснить.

.. Даже чтобы рука моя собственная сейчас поднялась, требовалось её сознательно уговорить это сделать.

А с языком и подавно творилось неладное. Пока я впечатлялась новыми ощущениями, кардинал уже начал задавать вопросы. Оставив думы о поведении тела, решила, что следует хотя бы послушать, что я там отвечаю. Видимо, его совсем не радовали мои слова. По крайней мере об этом говорило наливающееся краской лицо святейшества."

"-Пока всё идёт по плану. Спрашивает по существу - о жизни в монастыре.

Хорошо, что представиться попросили до зелья. А то бы я наговорила. Теперь главное, чтобы любопытство кардинала не ушло в сторону прошлого. Не дай бог выболтать ""под наркозом"" историю попаданства. Сочтут сумасшедшей, аннулируют показания, упекут в дурку, и все усилия и риски многих людей окажутся напрасными.

- Опишите, что видели на этих, как вы выражаетесь, неправильных иконах.

- Ну... Рина и Марах в красных плащах, с оружием в руках, а лица такие злы-ы-е-е-э.

- как пьяная излагала я.

В рядах ""гражданских"" наблюдателей поднялся ропот. Церковники застыли изваяниями, окаменев даже глазами.

- Кхм... И вы решили бежать.

- Ну конечно. Старая карга бы рано или поздно просто прибила меня за такие знания. - выпучив очи и дебильно улыбаясь, втолковывала дознавателю, как малому ребёнку.

-Матушки мои, а выражения-то можно было выбирать?!- сама на себя мысленно заорала я.

Но, кажется, экспрессия произнесённых слов, кроме меня, никого здесь не смутила.

Наверное, все подопытные ведут себя подобным образом, и такие речи привычны ушам свидетелей испытания.

Я уже почти выдохнула, когда тема допроса дошла до последних событий и вот-вот должна была иссякнуть. Но тут его святейшество зачем-то решил продлить пытку, желая найти хоть какой-то изъян, способный наложить тень сомнений на мои слова. Или добиться того, чтобы было подорвано доверие к личности в целом, что ли...