Правда!
— Для начала, он не мой, — проговорил я, пытаясь с первых минут привить уважение к себе. — Он, действительно, настоящий бог. Может он многое, но для этого в него надо верить, ему надо молиться и благодарить его за то, что он сделал. Его благословение выражается в везении. Вот, например, Светку можно благодаря Рандому вывести из-под опеки отца, чтобы не успел её продать.
— И кому ты говоришь, молиться надо? — первой спросила Света. — Рандому?
— Богу Рандому, всемогущему и всевеликому, — кивнул я сестре.
Эта была готова. И тогда я перевёл взгляд на тётку. — Меня он поднял с постели без всяких операций.
— Правда? — спросила та, и я понял, что она очень хочет поверить, но непривычность этого страшила. — А какие у бога Рандома отличительные знаки? — она ещё немного подумала над вопросом. — Атрибутика? Что нужно, чтобы быть ближе к нему."
"«Это же гениально!» — чуть было не вскричал я, но сдержался. Каждому богу нужно что-то такое. И у меня оно точно было.
Я сунул руку в карман, а когда вытащил оттуда у меня в ладони лежала серебряная цепочка и такой же браслет.
И на том, и на другом красовались игральные кости, как символ бога Рандома.
«Да уж, — выдохнул Игорь, но со смехом. — Профессиональный катала. И заливаешь круто».
Я проигнорировал его замечание. Протянул цепочку тётке, а сестре надел браслет на хрупкое запястье.
— Только молиться и благодарить не забывайте, — проговорил я, глядя им в глаза. — Потому что иначе и о вас помнить будет незачем.
Бог он вспыльчивый, но отходчивый. Помогает с лёгкостью, многого не требует. Одним словом, вашу жизнь он сможет превратить в весёлое путешествие.
— А когда я это замечу? — с такой хрупкой надеждой, что страшно к ней было прикоснуться, чтобы не сломать, спросила меня Ксения Альбертовна. И вот тут я понял, что в душе она глубоко несчастный человек. Хоть и умело это скрывает. — Быстро?
— Сразу, — пообещал я, кивнув для верности. — Почти сразу. Пойдём к деду.
— Точно, — встрепенулась она и стала моей обычной тёткой, к которой привык Игорь, да уже и я начинал.
* * *
Он попал в местность, где всё его сущности было отвратительно. Концентрация неестественных запахов забивала нюх. Люди меняли всё вокруг себя. Из одного делали другое, и это было отвратительно.
Но с этим ещё можно было мириться.
А вот с тем, что жертва постоянно ускользала от него, нет. Давным-давно он уже не тратил столько времени на банальную охоту.
