Теперь хочется, чтобы и свои последние минуты я встретил тут. Это место силы. И для тебя тоже. Помнишь, как мы тренировались тут? Чтобы Туманов перестал к тебе придираться?
Игорь помнил хорошо, я чувствовал это по тем эмоциям, которые он испытывал при взгляде на беседку и дорожку к ней.
Запах возле воды оказался достаточно своеобразный. Тут не пахло тиной или лягушками, как в том месте, куда завёз меня риэлтор. Скорее, свежестью, песком и даже каким-то раздольем. И, вместе с тем, было как-то умиротворяюще и душевно.
— А почему ты не взял опекунство над Светкой? — спросил я, когда мы обосновались в беседке, и любовались ночными пейзажами вокруг. — Мог бы, правда?
— Я думал об этом, — тяжело вздохнул Озеров. — Вот только в этом вопросе всё было против нас. Два события практически совпали по времени. Первое: я понял, что Туманов летит в пропасть со своими пристрастиями, и он не остановится ни перед чем. Даже перед тем, чтобы насильно выдать дочь замуж, лишь бы получить прибыль.
И второе: мой разум стал подводить меня. Очередное медицинское освидетельствование признало мою недееспособность. А это несёт определённые ограничения. То же опекунство оказалось для меня в запретной зоне. Но я продолжал заботиться, как мог, — он замолчал.
— Пытался залить отца деньгами? — поинтересовался я, чтобы подтвердить внезапную догадку.
— Отца, — с ненавистью произнёс Озеров, и я не совсем понял это выражение. — Туманова я затыкал деньгами, как мог. Ты думаешь, почему мы вдруг стали несколько обедневшим родом? Да всё оттуда же.
Он каждый раз приходил и клялся, что это самый последний. Ему нужно отыграться. И даже, если не получится, он всё равно больше ни-ни. Как ты понимаешь, проходило совсем немного времени, и всё повторялось вновь.
— Да уж, печально, — проговорил я, легонько прикасаясь к воспоминаниям Игоря, чтобы понять, что он чувствовал. Но он, судя по всему, предпочёл дистанцироваться от происходящего. — И ничего нельзя было сделать?
— А что тут сделаешь? — пожал плечами Озеров.
— Я оформить опекунство над Светой не мог, Ксении не дали бы, потому что женщина. Оставалось заливать деньгами Туманова, чтобы не выставил девочку на торги.
— Ужас, — я покачал головой.
— Да ты большую часть-то помнишь, наверное? — повернулся ко мне дед, а затем, не дожидаясь ответа, отвернулся обратно к озеру. — У меня по факту было две болезни: мозга и Туманов. Тоже та ещё злокачественная опухоль.
