— Или на своих гулянках забыл, как с отцом надо разговаривать?
— Да какой же ты отец? — спросил я и с удовольствием наблюдал, как он оборачивается ко мне и впивается в моё лицо своими маленькими глазками.
— Что?! — начал он, вставая из-за стола.
— У нас сегодня день глупых вопросов? — я не собирался терпеть его выходки. Мне хотелось стукнуть Туманова-старшего по лицу, и я сдерживался из последних сил только потому, что не хотел потасовки именно сейчас. — Я говорю, что у нормальных отцов детей не отстреливают, словно животин, за их долги.
"
"— Что ты мне лапшу на уши вешаешь? — прорычал папаша, но совсем уже не так уверенно, как прежде. — У своих портовых девок можешь узнать, кто тебя убить пытался.
— Угу, — кивнул я и посмотрел ему прямо в глаза, пытаясь там разглядеть хоть толику того, за что стоит сражаться. — И заодно узнать, кому ты девяносто миллионов проиграл, так? — я ослепительно улыбнулся.
Всё-таки семейные разборки — это не моё. Вот порезвиться — это да, это я всегда готов.
Туманов-старший побледнел, позеленел и, наконец, покраснел.
Он открывал рот, как только что пойманная рыбёха, и не мог сказать ни единого слова.
— Приходили ко мне добрые люди, — продолжал я, как ни в чём не бывало развалившись при этом в кресле. — Из тех, что сначала стреляют, а уже потом задают вопросы. Так вот, рассказали они мне занимательную историю о том, что буквально через неделю ты должен отдать небольшое состояние за карточный долг.
— Это… Они… — тяжело дыша, Николай Григорьевич пытался собраться и ответить, при этом объясняться он категорически не хотел.
Но я его вынудил. — Это всё неважно, — наконец, смог он выдавить из себя.
— Жизни твоих детей не важны? — я постарался и сделал максимально удивлённое лицо. С лицевыми мышцами Игоря это было сделать очень сложно, видимо, с таким отцом он давно перестал чему-либо удивляться. — Или неважно, что ты денег должен убийцам?
Нет, я сам был далеко не образчик высокоморального поведения, но всё-таки понятия чести и достоинства мне совсем не чужды.
— Послушай, ты же там овощем… за наш счёт. И ничего не знаешь, — Туманов-старший уже совладал с собой и даже нашёл подходящую на его взгляд линию поведения. — Этот долг он ничего не значит. У меня сейчас есть шестьдесят миллионов, и в субботу у Минеева я отыграю ещё столько же, если не больше. Отдам долг, и у меня ещё останется приличная сумма.
«Ты чё, пёс?» — подумал я, но вслух не сказал.
«Давай, лучше я с ним поговорю, — попросил меня Игорь.
