Каникулы для взрослых

Если ее не раздражает хруст и чавканье… И еще как он продувает расческу… И то, как пахнут его волосы после мытья, – тоже важный момент…

Варя ждала продолжения, но Антон уже отключился и через минуту снова засопел. «Тоже мне, открыл Америку, – подумала Варя. – Когда влюбляешься, тебе в избраннике нравится все! Потом – кое-что, а через пару лет и вообще почти ничего уже не нравится. Хотя нет, я преувеличиваю. Даже в период эйфории женщина всегда найдет какую-нибудь детальку, которая будет ее напрягать. Но она не обратит на нее внимания, задвинет поглубже в подсознание.

И лишь потом, спустя годы, поймет, что именно эта деталька выросла до размеров бронтозавра, который запросто может растоптать ее семейное счастье».

И вдруг в одну секунду Варя поняла, что существует мужчина, которого она готова принимать целиком, безоговорочно, всего сразу – с любыми недостатками, храпом, хрустом, дурацкими привычками… Этот мужчина ненавидит, когда чашку наполняют до краев, а карандаши в стакане переворачивают ластиками вниз.

У него есть непослушная прядь, которая никогда не лежит как надо, ямочка на левой щеке, синие глаза и жена, которая хочет от него уйти.

Варя села и некоторое время смотрела в пространство. Потом соскочила с кровати, на цыпочках подошла к окну, раздернула шторы и подняла раму. В комнату ворвался свежий воздух, а Варю прохватило морозом до самого сердца. Сердцу это пошло только на пользу. Варя дождалась, пока ее не затрясет от холода, и только тогда опустила раму. Ей нужна была встряска, чтобы удостовериться, что она не спит и не бредит.

Большое зеркало было затянуто лунным шелком. Она приблизилась к нему и взглянула на свое отражение. У отражения был дикий вид. Варя тихонько засмеялась, блеснув влажными зубами. Куперович завозился и уронил на пол покрывало. Она подошла, подняла его и снова набросила на Антона. Тот на секунду открыл глаза и пробормотал:

– Уйди, ведьма! – И вяло отмахнулся.

– Ухожу, – ответила Варя.

Она легла на кровать, раскинула руки, словно собиралась поймать летящее к ней сверху счастье, и закрыла глаза.

И через минуту уже спала – глубоко и сладко.

Варю разбудило солнце, которое путешествовало по ее лицу и щекотало нос. Она открыла глаза и некоторое время лежала неподвижно, выстраивая утреннюю картину мира. Все случившееся с ней вчера казалось далеким сном. И все-таки кое-что было совершенно реальным. Во-первых, она больше не боялась Глеба. То есть вообще не боялась, ни чуточки.