Каникулы для взрослых

И он придумал! Буквально на ходу сочинил историю про несчастный брак Дианы, про тирана-отца, да так складно! Он должен был получить меня именно этой ночью! А потом – хоть трава не расти! Когда я отказалась пригласить его в свой номер, он позвал меня в ресторан. Возможно, потому, что в это время в его собственном номере находилась Диана… Или он боялся, что она там».

Шум в соседней комнате стал невыносимым. Заколотили в дверь, кто-то заговорил по-немецки. Зарокотал веселый баритон – Варя узнала голос Кости Петельникова.

В этот момент голос Ружейникова приблизился:

– Зачем она забралась ко мне в номер? – это уже спрашивал Ярослав.

– Она задумала объясниться тебе в любви, но ей все время мешали. А любовь – это такое дело… Не терпящее отлагательства. По-моему, Варвара не могла ждать больше ни минуты.

– Неудивительно, после двух лет выдержки… Да где же она?

– Должна быть где-то здесь, – пробормотал Ружейников.

Взлетело покрывало, и Варя увидела, что где-то там, в космосе, плавают нечеткие лица. Одно было с рыжей бородой, другое с черными усами. А самым красивым показалось ей лицо с глазами синими, как зимнее мюнхенское небо.

Разбудил ее запах кофе и сигарет. Она попыталась повернуть голову и мучительно застонала. И тотчас же раздался знакомый голос:

– Я ни за что не открою глаза, – пробормотала она, твердо решив, что проведет остаток жизни именно в этой кровати и именно в этом положении.

– Ты пила вино, которое Макс выкрал из номера Глеба.

– Зачем выкрал? – проскрежетала Варя, продолжая упорно держать глаза закрытыми.

– Хотел доказать мне, что Глеб планировал тебя вырубить. Вы ведь сначала поднялись наверх, а потом по какой-то причине спустились в ресторан. Макс предположил, что у Глеба в номере все было готово, а ресторан возник в последнюю минуту из-за твоих капризов.

Варя подумала, что планам Глеба все-таки помешала Диана, но не стала об этом упоминать.

– Да, я дико капризная, – она разговаривала странным басом. – В вине было снотворное?

– Что-то вроде того.

– Надеюсь, ты сломал ему что-нибудь жизненно важное? Глебу, я имею в виду? Ребро или нос?

– Доктор разберется. Я обеспечил этому подлецу отличную страховку.

– Мне ужасно жаль, Ярослав.

– Ты больше ничего не хочешь мне сказать? – наконец, спросил он.

– Ну, кое-что. Но только после кофе.