Каникулы для взрослых
0 прочтений
Но он исчез, оставив ее в неведении – ошарашенную, сбитую с толку…
Между тем Глеб, словно уже получил на это полное право, взял Варину руку в свою и прижал ее к сердцу.
– У тебя мягкий свитер, – заметила она, борясь с желанием выдернуть руку и удрать.
А еще ее поразил незнакомый запах. То, что Глеб сменил туалетную воду, сказало Варе больше, чем все его намеки.
– Ты говорил, что мы вместе купим тебе парфюм. Но справился сам.
– Побоялся тянуть. Вдруг это окончательно тебя отпугнуло бы. Но у нас найдутся и другие общие дела…
Варя вздрогнула.
– Чего ты так боишься, Варя? Ошибок? Но ты взрослая девочка. – Глеб нежно перебирал ее пальцы, пытаясь поймать убегающий взгляд.
Взгляд скользил по толпе и вдруг наткнулся на Ярослава. Тот стоял в отдалении и наблюдал за ними. Вид у него был ошарашенный.
Варя растерянно улыбнулась и на секунду опустила глаза. Когда она подняла их, Ярослав уже отвернулся.
Портье в отеле не уставал удивляться русским, которые так хорошо говорят на его языке.
– Славный отельчик, – заметил Хворобок, вытаскивая чемодан из лифта с таким кряхтением, словно тот был набит камнями. – Уютно тут, и все под старину сделано. Из ресторана вкусно пахнет… Наверное, баварскими сосисками!
– До завтрака еще два часа, а тебе уже запахи мерещатся, – усмехнулся Глеб, помогавший Варе с вещами.
– А чего такого? – по привычке вопросил Сема.
– «Такого» ничего, но если ты нападешь на сосиски, домой вернешься с животом, похожим на рюкзак. Русский желудок сразу же переводит европейскую еду в жир. Так сказать, из политических убеждений.
На улице было темно, утро только зарождалось. Когда путешественники на заказанном Дианой микроавтобусе ехали из аэропорта, город показался Варе мрачным и даже страшноватым.
Очутившись в номере, Варя вздохнула с облегчением: маленькая, но все-таки крепость! Она любила путешествия, короткие гостиничные вечера и обвальный сон после беготни по незнакомым местам. Решила, что вещи разложит потом, и прямо в одежде упала на кровать, застеленную скользким покрывалом. Лежала, смотрела в потолок и прислушивалась к себе.
