Каникулы для взрослых

– А чего такого? – по привычке переспросил Хворобок.

– Это ты сказал про ноги? – продолжала допытываться Варя, отступив на пару шагов и прижав ладонь к груди.

– Да ладно, Варя, – раздался голос Эдика Тавлая. – Это я ляпнул про ноги, а вовсе не Сема. Ну и что такого? Я, может быть, в самом деле был потрясен. – Его лоб внезапно прорезала вертикальная морщина. – Не хочешь же ты сказать, что именно из-за этого Тоня весь вечер прорыдала в номере?!

– Твоей догадливости можно только позавидовать. – Варя оглядела Эдика придирчивым взглядом: как мать, только что нарядившая чадо для выхода в свет.

«Не Аполлон, конечно, – подумала она с сожалением, – но, слава богу, и не Хворобок!»

– Я же не имел в виду ничего плохого, – продолжал оправдываться Эдик. – Вон ребята подтвердят.

Ребята охотно подтвердили, заявив, что женщины – глупые курицы и не умеют отличать комплименты от дружеских подколов.

– Эдик, помнишь, ты тайком от босса уезжал на свадьбу брата куда-то под Саратов? – подбоченившись, спросила Варя.

– И что? – Эдик гордо выпрямился на стуле.

– Я тебя тогда прикрывала, верно?

– Верно. И я тебе за это страшно признателен.

– И еще ты дважды напивался до галлюцинаций, и я делала за тебя переводы.

– Молоток, Варька! – воскликнул Костя Петельников. – Наш человек, понимаешь мятущуюся мужскую душу!

– К чему это ты припомнила все мои грехи? – поинтересовался Эдик, глядя на Варю с подозрением.

– Хочу, чтобы ты вернул мне должок.

– Ну… Я готов.

– Собирайся, мы уходим в город.

– Вот так вот прямо и уходим? – изумился Эдик, оглядев своих приятелей, словно ища у них поддержки.

Поддержать его никто не захотел, поэтому Варя подтвердила:

– Вот так вот прямо. У тебя пять минут на то, чтобы одеться потеплее.

– А что ты будешь с ним делать? – поинтересовался Куперович, сняв свои ужасные очки и принимаясь протирать их ресторанной салфеткой. От салфетки на стеклах оставалась бумажная бархатная пыль.

– Если вы думаете, что я собираюсь его грязно использовать, то вы ошибаетесь. У меня другие планы.

Пока Эдик ходил в номер за дубленкой, Варя разгуливала по холлу и прикидывала, как повести разговор, чтобы ничего не испортить. Она боялась оповещать Тавлая о страстной Тониной влюбленности. Мужчине можно говорить в лоб о любви только в двух случаях – если ты уверена, что он тоже тебя любит, или если ты юная длинноногая блондинка.