Каникулы на Эленмаре

Небольшой толчок и грянет взрыв.

— Бяда не в том, што одна дура ляпнула, а в том, што другия с ей согласныя, — вмешалась Серафима Дормидонтовна.

Она совсем не стремилась разрядить обстановку. Просто всем сердцем хотела, чтобы Айа успокоилась. Ощущая ледяной взгляд отца, пусть и направленный не на нее, его внутренние напряжение и злость, девушка нервничала еще больше, изо всех сил пытаясь предотвратить подступающую истерику. Да кто подобное выдержит? Родственницы — сплошной клубок ядовитых гадов, волей судеб, попавших в один малогабаритный террариум.

Жених опаздывает, отец рычит, пусть и пытаясь защитить девушку. Никаких нервов не хватит!

— Все верно, дорогая фаэра Селедкина! Все верно! — задумчиво произнес советник Като. — Виноваты в распространении слухов и нападках на мою дочь все жены, значит и наказать следует всех.

— С людями надоть по людски, — предупредила его мудрая старушка. Тамиль все понял, мудрая бабушка говорила ему о том, что решать сгоряча не стоит, но ведь он не сгоряча.

Он все обдумал уже давно, даже прошерстил древние, исторические хроники.

Не спал ночами. Что искал? Выход. Он искал выход и нашел его, пусть не для всех — для себя. Не зря советник считался самым лучшим законником на Астерии. Сосуд был полон давно. В него падали капли, но через край полилось только сейчас. Значит настал конец терпению, смирению и персональной зависимости от обстоятельств. Тамиль Като достаточно послужил родной Планете и семье, чтобы остаток своей жизни прожить так, как захочет он один. Он заслужил свободу и право самому распоряжаться своей судьбой. Мужчина собрался произнести главные, самые нужные слова, но в этот момент распахнулись двери Храма и внимание всех присутствующих обратилось на вошедшего.

Айа удивленно пискнула и вцепилась в локоть отца. Советник Като, чуть расставив для большей опоры ноги, затаил дыхание, как хищник перед прыжком. Жены перешептывались и ехидно поглядывали то в сторону мужа, то в сторону прибывшего жениха.

— Святыя угодняки! — выдохнула баба Сима, увидев внука.

 — Эта хтош тябе так разодел, сярдешнава?

— Она сказала, что тебе понравится! — рыкнул Жорик, недобро зыркнув на родственницу."

"— Ох, ты ш милянькай, няушта карабяль ваш гаварливай? Некаму по младасти прынцессу по бокам полярованным ивовам прутам отходить было! — староста всея Руси негодовала. Дома, на Земле, односельчане прекрасно знали, что когда их Дормидонтовна в подобном состоянии, лучше вести себя тише воды, ниже травы.