Каникулы на Эленмаре

— А они и не умеют, — едва слышно произнесла бледная Пелагея Джоновна.

— Но крылья… мы же все видели… — начал сбивчиво говорить Погодин.

— Не умеют эленмарцы летать, умеют только планировать с небольшой высоты, находясь в боевой трансформации, — ответила ему Алькина ба, и из таких же серых, как у внучки глаз, потекли слезы.

— Это что получается, он бросился вслед за Алей? Умирать? — закричал Стас, всматриваясь в пропасть.

— Выходит, что так, — и Пелагея Джоновна всхлипнула.

— Может вы ошибаетесь? — с надеждой спросила Хунька.

— Нет, — покачала головой вмиг постаревшая женщина, — я наблюдала за трансформацией эленмарца много лет назад, а после — мне много об этом рассказывали. Возможно, опытный воин, прошедший через изменения много раз и хорошо владеющий телом, смог бы что-то сделать, но для Элвэ все впервые… и раньше срока… Шансов нет…

— Офигеть! — простонала Фархунда и тоже разревелась.

— Я не верю, что Алька погибла! Слышите? — прошипел Погодин, сквозь стиснутые зубы, — не верю! Кто угодно, но только не Верник!

Вдруг, откуда-то снизу раздался грозный рык.

— Жива Алька! Жива! — с облегчением выдохнула Хунька.

— С чего ты взяла? — зло зыркнул на нее Стас.

— Я, Погодин, потомственная ведьма! Чувствую! А тебе советую, поверить мне на слово, — тонкий пальчик Фархунды уперся другу в грудь, — а то наколдую тебе рога и копыта, как у Машки, и будешь божество у кинсли до пенсии изображать.

— Оф-фиге-еть! — сказал молчавший до этого Жорка.

Говорят, перед смертью, за секунду — вся жизнь проносится перед глазами. Неправда, ничего не проносится, только свист в ушах и биение собственного сердца, каждый удар которого оглушает. Страшно. Очень страшно и одиноко… Ведь в этой жизни остаются самые близкие, те, кто мне дорог: родители, ба, легар, тангир Элвэ… ребята… Хунька… и снова Дарин Элвэ… Его бирюзовые с золотыми искрами глаза заслоняют все другие воспоминания, утешая и успокаивая.

Смазанная, огромная тень мелькнула где-то сбоку, крупные ладони с острыми когтями обвили мою талию. Я подняла голову и… И!!! Мне захотелось зажмуриться и завизжать, громко, сильно, пронзительно! Чтобы от этого визга я спокойно проснулась в своей кровати, а не прибывала в лапах ужасного чудища, которое, однако, ничего плохого не делало. Наоборот, пыталось меня спасти.