Чтобы хоть как-то поддержать, положила ладонь на его плечо. Заметив недовольный взгляд Элвэ, закатила глаза. Там, за стеной жизнь человека на волоске висит, Стас вне себя от переживаний, а этот ушастый нашел время для ревности!
— Так, так, так, — раздался ехидных голос. А этого еще зачем сюда занесло? — Алейна тама Сану — официальный представитель Темного Круга. И о всех происшествиях, касающихся ее, нужно ставить меня в известность.
Ну, конечно, в коридоре, чуть расставив ноги и сложив на груди руки, стоял лорд-префект Шаендара Эрниль тер Куина.
— Боюсь, мой друг, тут дело не столько в Алейне, — подошел к нему Элвэ, — сколько в том, что фаэра посол была поймана с поличным на месте преступления. Этот факт требует расследования и разбирательства.
— И какое же преступление вы инкриминируете представителю одного из самых влиятельных аристократических родов Темного Круга? — спросил тер Куина, искривив в саркастической ухмылке свои красивые губы.
— Шпионскую деятельность и попытку кражи, — отчеканил легар, пресекая любые вопросы со стороны шаендарца.
Лорд-префект замолчал, но теперь внимательно уставился на меня, окинув всю фигуру насмешливым взглядом, от растрепанных волос до пушистых помпонов на тапках. Стало неуютно и даже слегка стыдно за свой непрезентабельный вид. Кровь прилила к щекам, опаляя их жаром. И почему я так на него реагирую? Словно его мнение мне небезразлично. Много чести.
Мое самобичевание прервало появление доктора. Взволнованный ксури почти бежал, наплавляясь к помещению с медбоксами.
— Что случилось? — спросила фаэра Париту Пелагея Джоновна.
— Чудо! — выдохнул маленький доктор и, распахнув дверь, закричал, обращаясь к своим помощникам, — начать переливание крови. Солорке подходит та, что синтезировали для Верник. Хотя какая она солорка…
Глава 12
На последнюю фразу доктора мало кто обратил внимание. «Чудо!» — перешептывались все находящиеся в коридоре. И хотя ксури скрылся за дверьми, плотно прикрыв их за собой, никто не расходился. Все ждали результата.
Любого, но все же — надеялись на положительный.
Я по прежнему сидела рядом с Погодиным. Стас нервничал и молчал. А мой молчаливый друг — это… это почти апокалипсис, только местечкового масштаба. Тишина и Погодин также не совместимы, как огонь и вода, как день и ночь. Ну, то есть совсем Меня очень беспокоило его состояние. Успокоительное подействовало. Стас реагировал на внешние раздражители, коим в данный момент являлась и я, но как-то неохотно, вяло.
