Отблеск пламени окрасил символы, которыми была испещрена поверхность, в зловеще кровавый цвет. Обряд еще не начался, а мурашки по спине и рукам уже выступили.
— Ничего себе представление они устроили! — раздался сзади, прямо на ухо, шепот подруги.
— Как ты меня узнала? — удивившись, спросила у Хуньки.
— Верник, все люди сидят как люди, одна ты дергаешься, — снисходительно пояснила она. — Фингорм еще.
Фархунда кивнула на сидящего рядом мужчину. На наш разговор Беллим не обратил никакого внимания. Его взгляд был устремлен на площадку.
— Представляешь, — снова зашептала Хунька. — Он не поверил ни одному моему слову!
— Знаешь, — хмыкнула в ответ, — я бы тоже не поверила скажи мне кто, что родная мать меня, как поросенка, зарезать хочет.
— Тут ты, Алька, права конечно, — не стала спорить подруга. — Но мне-то уж мог бы и побольше доверять. Все-таки я только тем и занимаюсь, что спасаю его эленмарскую задницу. Симпатичную, между прочим.
Откуда-то подул ветерок, факелы вспыхнули чуть ярче, а по площадке заклубился белый туман.
Рассеялся он быстро, явив фигуру, облаченную в белый плащ и такую же, как у всех, маску. В центре импровизированной сцены стояла женщина. Она раскинула руки и громко произнесла:
— Приветствую вас, фаэры! — голос оказался знакомым и принадлежал энфине рода Беллим. — Мы пригласили вас сюда, чтобы вы разделили нашу радость! Сегодня юный птенец дома вылетит из родного гнезда, чтобы свить свое…
«Наконец-то, еле тебя отыскал! Даже мне крайне сложно внедриться в сознание!» — неужели Сумрак пожаловал? Беспокойно осмотрелась вокруг, но лайвелла нигде не было.
И все же я его слышала! Ведь не померещилось же мне.
— Где ты? — одними губами прошептала я.
«Вот непонятливая! Говорю же — в твоем сознании. Ты же не против, если я твоими глазами обряд посмотрю?» — отозвался меховой пройдоха.
— А чего моими-то? — знаю, глупый вопрос, но не спросить не могла.
«Своими не могу! Здесь место силы, а меня не пригласил никто!» — последнюю фразу он произнес с укоризной. Что бы там не заподозрил дед, а я почему-то не могла злиться на наглого кошака.
Но на всякий случай погладила плоскую коробочку под плащом.
А представление продолжалось. Энель закончила вступительную речь и величественно огласила:
— Встречайте! Гордость дома Беллим, самый юный и, несомненно, самый талантливый птенец — Анвен!
По одному из проходов между рядами гостей вспыхнули факелы. Смотрелось красиво и как-то нереально. Откуда-то сверху, в полной тишине спускалась хрупкая девушка.
