Я наклонился вперед, чтобы сделать то же самое.
Но наш прощальный жест остался незамеченным. Мистер Пай вскрыл почту. Он стоял, изумленно глядя на развернутое письмо.
Джоанна как-то назвала его пухлым розовым херувимчиком. Он, конечно, оставался пухлым, но сейчас совсем не был похож на херувима. Его лицо налилось темным пурпуром, исказилось от гнева и изумления. И от страха.
В этот момент я взглянул на конверт. Он мне что-то напомнил. Я ничего не понял тогда – потому что это была одна из тех вещей, которые мы подмечаем неосознанно, даже не догадываясь об этом.
– Боже мой, – сказала Джоанна, – кто стукнул бедного малыша?
– Думаю, – сказал я, – что это снова Таинственная Рука.
Сестра повернула ко мне изумленное лицо, и автомобиль вильнул.
– Внимательнее, девушка, – предостерег я.
Джоанна сосредоточилась на дороге. Она недовольно хмурилась.
– Ты имеешь в виду письмо вроде того, что мы получили?
– Это лишь догадка.
– Что же это за местечко? – спросила Джоанна. – Ведь оно выглядит самым невинным, сонным, безвредным кусочком Англии, какой только можно представить…
– И где, цитируя мистера Пая, никогда ничего не случается, – перебил я.
– Он выбрал дурную минуту, чтобы сказать это. Что-то случилось.
– Джерри! – сказала Джоанна. – Я… я думаю, что мне это не нравится. – Впервые в ее голосе прозвучала нотка страха.
Я ничего не ответил, потому что мне это тоже не нравилось. Такой мирный, улыбчивый, счастливый сельский уголок, над которым нависло нечто злое. И именно с этого момента у меня в душе поселилось предчувствие беды…
Прошло несколько дней.
Мы явились на бридж к Симмингтонам, и миссис Симмингтон надоела мне до крайности, постоянно упоминая Меган.
– Бедная деточка так неуклюжа. Она в таком возрасте, когда уже заканчивают школу, но еще продолжают расти.
Джоанна заметила сладко:
– Но ведь Меган уже двадцать, не так ли?
– О, да, да. Но она, конечно, моложава для своих лет. Совсем еще как ребенок. А неплохо было бы, я думаю, если бы девочки не росли так быстро. – Она засмеялась.
– Я уверена, любая мать хотела бы, чтобы ее ребенок оставался вечным младенцем.
– С чего бы им этого хотеть? – сказала Джоанна. – К тому же, должно быть, это очень затруднительно – иметь ребенка, который умственно остается шестилеткой, когда его тело становится взрослым.
Миссис Симмингтон глянула с досадой и сказала, что мисс Бартон не должна воспринимать все слишком буквально.
Я был доволен Джоанной, и мне пришло в голову, что я был невнимателен к миссис Симмингтон.
