– Что вам от меня нужно?
– Скажите! Ну, признайтесь же! Это из-за мужа? Вы обожали его, а он умер, и вы спрятались, словно улитка, в свою раковину? Вы так ведете себя со мной из-за него? Что ж, прекрасно, вы его обожали, а он погиб. Но у других женщин тоже погибли мужья, очень у многих, и некоторые женщины тоже любили своих мужей. Они поведают тебе об этом в баре, всплакнут, когда напьются, а потом преспокойно улягутся с тобой в постель, чтобы утешиться. Наверное, так можно утешиться. И вам тоже надо успокоиться, Филиппа.
Вы молоды и чертовски милы, и я безумно люблю вас. Ну, расскажите, расскажите мне о вашем треклятом муже!
– А что рассказывать? Мы встретились и поженились.
– Вы были очень молоды?
– Да.
– Значит, вы не были счастливы? Продолжайте, Филиппа.
– Да продолжать-то нечего. Мы поженились. Были счастливы, как, наверное, большинство людей. Родился Гарри. Рональд отправился за границу. Его… убили в Италии.
– И остался Гарри?
– Да.
– Гарри мне нравится. Он милый ребенок. И я ему тоже нравлюсь.
Мы с ним поладим. Ну так как, Филиппа? Давайте поженимся? Вы сможете по-прежнему садовничать, а я – писать книгу. А в выходные работать не будем, а будем развлекаться. Мы могли бы тактично отделиться от мамы. Она будет подбрасывать нам деньжат, помогая обожаемому сынуле. Я тунеядец, пишу дрянные книжонки, у меня плохое зрение, и я болтлив. Вот худшие из моих недостатков. Может, поженимся, а?
Филиппа подняла глаза. Перед ней стоял высокий, довольно серьезный молодой человек в больших очках.
Его светлые, цвета спелой пшеницы волосы растрепались, а глаза смотрели ободряюще и дружелюбно.
– Нет, – отрезала Филиппа.
– Это ваше окончательное решение?
– Окончательное.
– Почему?
– Вы обо мне ничего не знаете.
– И это все?
– Нет. Вы вообще ничего не знаете.
Эдмунд немного подумал.
– Очень может быть. А кто знает? Филиппа, моя обожаемая Филиппа…
Он осекся. Издалека донеслось быстро приближавшееся тявканье."
"– «И болонки на закате – только сейчас всего одиннадцать утра – так резвились и играли… – продекламировал Эдмунд.
– „Филиппа, Филиппа, Филиппа!..“ – тявкали они и звали…» Ваше имя не вписывается в размер. Может, у вас есть про запас другое?
– Джоан. Пожалуйста, уходите. Это миссис Лукас.
– Джоан, Джоан, Джоан, Джоан… Лучше, но не намного.
– Миссис Лукас…
– О, черт! – выругался Эдмунд. – Ладно, давайте сюда ваши проклятые кабачки.
…«Литтл-Пэддокс» остался на попечение сержанта Флетчера.
Мици взяла выходной.
