– Может, мисс Мергатройд ей что-нибудь рассказала?
– Если мисс Марпл тоже убита, – сказал Патрик, – то, по логике вещей, это мог сделать только один человек.
– Кто?
– Хинчклифф! – В голосе Патрика звучало торжество. – Ведь в последний раз мисс Марпл видели живой именно у Хинчклифф. Я думаю, она так и не покинула «Боулдерс».
– У меня голова разболелась, – пожаловалась мисс Блэклок, сжимая виски. – Ну, зачем, скажи на милость, Хинч потребовалось убивать мисс Марпл? Чушь какая-то!
– И вовсе не чушь, если учесть, что это Хинч убила Мергатройд, – возразил Патрик.
Филиппа вышла из задумчивости и покачала головой:
– Хинч не могла убить Мергатройд.
Но Патрика обуял дух противоречия.
– Нет, могла, если Мергатройд случайно обнаружила, что Хинч – преступница!
– И вообще, когда убили Мергатройд, Хинч была на станции.
– Она могла совершить убийство до отъезда.
Внезапно мисс Блэклок вскричала так, что все содрогнулись:"
"– Убийство, убийство, убийство!.. Вы что, не можете поговорить о чем-нибудь другом? Неужели вы не понимаете, что я боюсь? Боюсь! Раньше не боялась, думала, смогу позаботиться о себе… Но как можно противостоять убийце, который постоянно выжидает… выслеживает… тянет время?… О господи!
Она закрыла лицо руками, но уже через пару минут подняла голову и натянуто извинилась:
– Простите… Я… я потеряла самообладание.
– Ничего, тетя Летти, – ласково утешил ее Патрик. – Я позабочусь о вас.
– Ты? – только и молвила Летиция, но с таким разочарованием, что это короткое слово прозвучало как обвинение.
…Все вышеописанное произошло перед обедом, а тут еще Мици подлила масла в огонь, заявив, что отказывается готовить еду.
– Я больше ничего не делать! Я иду своя комната, запираю себя и завтра уйти. Я боюсь… столько людей убивать… Мисс Мергатройд с ее глупое английское лицо… кому нужно убивать мисс Мергатройд? Только маньяк! Значит, здесь явился маньяк. А маньяк все равно кому убивать. Но я не хочу, чтобы меня убивать! В кухня… там тени… я слушаю шорох и думаю: это во дворе.
Потом вижу тень около дверь в кладовка и слышать шаги. Я идти в моя комната, запирать дверь и даже класть к ней комод. А утром говорить этот полицейский без душа, что я уезжать. А если он не разрешает, я говорить: «Я буду закричать, и закричать, и закричать, пока вы меня не отпускать».
От этих угроз у всех забегали по коже мурашки: все живо припомнили, как Мици умеет кричать.
