Они что, все такие?
– Не могу сказать, – ответил я. – Для меня это тоже впервые.
Джоанна захихикала.
– Похоже, ты был прав, говоря о моей косметике, Джерри. Наверное, они тут решили, что я просто обязана быть распутной женщиной!
– К тому же, – сказал я, – нужно учесть тот факт, что наш отец был высоким смуглым человеком с длинным худым лицом, а наша матушка – очаровательное маленькое создание, голубоглазое, с прекрасными волосами, и что я похож на отца, а ты – на маму.
Джоанна задумчиво кивнула.
– Да, мы ничуть не похожи. Никто и не подумает, что мы брат и сестра.
– Кто-то и не подумал, – сказал я с чувством.
Джоанна заявила, что она считает все это просто забавным. Она помахала письмом, держа его осторожно за уголок, и спросила, что мы с этим сделаем.
– Я полагаю, будет наиболее верным, – предложил я, – сунуть его в огонь, энергично выразив свое отвращение.
Я подкрепил свои слова действием, и Джоанна зааплодировала.
– Ты это проделал великолепно, – сказала она.
– Тебе просто необходимо пойти на сцену. Какое счастье, что у нас все еще есть огонь, правда?
– Корзинка для бумаг не была бы столь драматична, – согласился я. – Хотя, конечно, я мог поджечь листок спичкой и понаблюдать, как он медленно сгорает.
– Когда тебе нужно что-то сжечь, оно ни за что не загорается, – сказала Джоанна. – Оно гаснет. Тебе наверняка пришлось бы чиркать спичку за спичкой.
Она встала и подошла к окну. Потом, стоя там, вдруг резко обернулась.
– Удивляюсь, – сказала она, – кто мог написать такое?
– Вероятно, мы никогда этого не узнаем, – предположил я.
– Я тоже так думаю. – Она помолчала немного и продолжила: – И тем не менее, не знаю уж почему, мне все это кажется забавным. Видишь ли, я думала, они… я думала, нас здесь полюбят.
– Так оно и есть, – сказал я. – Просто тут живет какой-то наполовину свихнувшийся тип.
– Надеюсь, что это так. Фу, гадко!
Джоанна ушла наружу, на солнышко, а я, закуривая положенную после завтрака сигарету, решил, что сестра права.
Это действительно гадко. Кого-то возмутил наш приезд сюда… кого-то возмутила юная, яркая красота Джоанны… кто-то хотел причинить боль. Возможно, лучшим выходом было посмеяться над всем этим.
Тем утром к нам зашел доктор Гриффитс. Я договорился с ним о еженедельных осмотрах. Мне нравился Оуэн Гриффитс. Он был смуглый, нескладный, с неловкими манерами и мягкими, искусными руками.
