Мы заговорили об анонимных письмах и принялись гадать о том, какие успехи сделали Нэш и меланхоличный Грэйвс.
– Сегодня ровно неделя, – сказала Джоанна, – со дня самоубийства миссис Симмингтон. Мне кажется, они уже должны были что-нибудь отыскать к этому времени. Отпечатки пальцев, или образец почерка, или хоть что-то.
Я отвечал ей рассеянно. Где-то на грани сознания возникло странное беспокойство. Каким-то образом оно было связано с фразой Джоанны – «ровно неделя».
Я бы должен был, осмелюсь утверждать, сложить два и два раньше.
Возможно, бессознательно во мне давно уже зародилось подозрение.
И теперь эта закваска действовала. Тревога росла, заполняя мою голову.
Джоанна внезапно заметила, что я не слушаю ее, мысленно оценивая деревенские события.
– Что случилось, Джерри?
Я не ответил, поскольку мой мозг был занят сведением фактов воедино.
Самоубийство миссис Симмингтон… Она была одна в доме в тот день… Одна в доме, потому что у прислуги был выходной… Ровно неделю назад…
– Джерри, что…
Я перебил сестру:
– Джоанна, у прислуги один выходной в неделю, не так ли?
– И кроме того, в воскресенье, – сказала Джоанна.
– К чему…
– Не обращай внимания на воскресенья. Они отдыхают каждую неделю в один и тот же день?
– Да. Обычно так бывает.
Джоанна уставилась на меня с любопытством. Она не могла проследить ход моей мысли.
Я прошел через комнату и позвонил в колокольчик. Явилась Патридж.
– Скажите мне, – спросил я, – эта Агнес Вуддел – она прислуга?
– Да, сэр. У Симмингтонов.
У мистера Симмингтона теперь.
Я глубоко вздохнул. Посмотрел на часы. Было половина одиннадцатого.
– Она должна бы вернуться домой к этому времени, как вы думаете?
Патридж всем своим видом выразила неодобрение.
– Да, сэр. В том доме прислуга должна возвращаться к десяти. Там придерживаются старых обычаев.
Я сказал:
– Я хочу позвонить им.
Я вышел в холл. Джоанна и Патридж последовали за мной. Патридж явно была в бешенстве. Джоанна пребывала в недоумении. Она спросила, пока я набирал номер:
– Что ты собираешься делать, Джерри?
– Я бы хотел быть уверен, что девочка благополучно вернулась домой.
Патридж фыркнула. Только фыркнула, ничего больше. Я не обратил внимания на фырканье Патридж.
На другом конце к телефону подошла Элси Холланд.
– Извините, что звоню вам, – сказал я. – Это говорит Джерри Бартон. Э… а… ваша горничная, Агнес, вернулась?
И лишь после того, как я произнес это, я вдруг почувствовал себя немножечко дураком.
