Джоанна стояла у окна гостиной, совершенно ничем не занятая, и выглядела так, словно мысли ее блуждали невероятно далеко.
– Что с тобой происходит? – спросил я.
– О, не знаю. Ничего особенного.
Я вышел на веранду. Два стула были придвинуты к черному столику, и там стояли два пустых стакана из-под шерри. На одном из стульев находился предмет, на который я смотрел некоторое время в замешательстве.
– Что это за куча земли?
– О, – сказала Джоанна, – я думаю, это фотография больной селезенки или чего-то в этом роде.
Доктору Гриффитсу показалось, что мне будет интересно на это взглянуть.
Я посмотрел на фотографию с некоторым любопытством. У каждого мужчины свои способы искать расположения женщины. Лично я не стал бы этого делать при помощи снимка селезенки, больной или еще какой-то. Однако нет сомнений, что Джоанна о ней что-то спрашивала!
– Не слишком аппетитно, – сказал я.
Джоанна согласилась, что это, пожалуй, так.
– Как там Гриффитс? – спросил я.
– Он выглядит усталым и очень несчастным.
Я думаю, у него что-то особое на уме.
– Селезенка, не поддающаяся лечению?
– Не будь дураком. Я имею в виду что-то серьезное.
– Я бы сказал, что у него ты на уме. Я бы хотел, чтобы ты оставила его в покое, Джоанна."
"– Ой, заткнись. Я ничего такого не делаю.
– Женщины всегда так говорят.
Джоанна, разозлившись, вихрем вылетела из комнаты.
Больная селезенка начала сморщиваться под солнечными лучами. Я взял ее за уголок и унес в гостиную. Меня она не трогала, но я осмелился предположить, что это одно из сокровищ Гриффитса.
Я остановился и оглядел нижнюю часть книжной полки в поисках книги потяжелее, чтобы использовать ее как пресс и заложить фотографию между страницами. Там нашелся увесистый том чьих-то проповедей.
Книга в моих руках неожиданно раскрылась сама. В следующую минуту я понял почему. Часть страниц в ее середине была аккуратно вырезана.
Я застыл, уставившись на книгу. Потом взглянул на титул. Книга была издана в 1840 году.
Тут не могло быть никаких сомнений.
Я смотрел на книгу, из страниц которой были составлены анонимные письма. Кто вырезал их?
Ну, для начала это могла быть сама Эмили Бэртон. Она была, быть может, наиболее очевидной кандидатурой. Или же это могла быть Патридж.
Но были и другие возможности. Страницы мог вырезать некто, остававшийся один в этой комнате, некий гость, например, сидевший здесь и ожидавший мисс Эмили. Или любой человек, пришедший по делу.
Нет, это не годилось.
