Канонир

Пусть пока полежит, надо посмотреть — что там с пленником.

Я двинулся к связанному. Приняв меня в темноте за одного из истязателей, мужчина завыл. Такой вой человека я слышал впервые, какой‑то утробный, от которого зашевелились волосы на голове.

— Успокойся, твои мучители во–он у костра лежат. Один уже отдал концы, второй ещё дышит, но осталось ему недолго. Никто тебя больше не тронет.

Я топором разрубил на дереве верёвки.

Обессиленный человек медленно сполз вниз, на корточки.

— Мужик, ты кто, чего они от тебя хотели?

— Андроном звать.

Дай водицы, во рту пересохло.

Спустившись к лодке, я нашёл в ней деревянный ковш. Вероятно, им вычерпывали из лодки воду. Набрав полный ковш воды, я дал мужику напиться, а остальной водой осторожно омыл ему окровавленное лицо. Мужик застонал.

Твою мать! Эти мерзавцы выжгли ему глаз, тело тоже было в ожогах и порезах, я уж молчу о синяках. Выглядел мужик неважно. Он, видимо, и сам это понял, харкнул кровью.

— Подельники это мои — разбойник я.

Вон тот, что уже не дышит — атаманом был, а второй — подручный его. Сокровища их я схитил, да уйти не удалось, поймали. Пытали вот, хотели узнать, где заховал. Только я им не сказал, — захихикал мужик левым уголком рта, справа губа была разбита. Говорил он немного шепелявя, скорее всего, зубы ему тоже выбили. Мужик перевёл дыхание и продолжил: — Обоз шведский мы разбили — нас два десятка было — да в схватке все и полегли: шведы вояки умелые да здоровые, да с пищалями все. Только трое нас и уцелело. Богатые трофеи взяли — ткани и рухлядь мягкую не брали — едва золото и серебро в мешках унесли. Только услышал я разговор ночью — решил меня атаман с подручным прирезать. Золота‑де на двоих на всю жизнь хватит, чего на троих его делить. Вот под утро я добычу на лодку и перетаскал. Только проснулись они да по кумполу мне и дали, сюда привезли.

— Чего же они тебя пытали, коли добыча в лодке лежит?

Мужик закашлялся, снова харкнул кровью.

Дыхание его стало сиплым, дышал с трудом. Состояние его на глазах ухудшалось.

— Не вся добыча в лодке, ещё есть. Тут ручей рядом, в сотне шагов. Ежели вверх подняться, шагов на сорок, бочажина по правой руке есть. Вот там я и притопил груз. Чувствую — не жилец я. Не уйти мне с этого места. Тебе сказал как на духу, потому как вскоре перед Всевышним предстану. Ты от мучений меня избавил, атамана пришил. Редкая сволочь и мерзавец, так что не грех это.