Канонир

— И куда податься? Из‑под Нижнего сюда перебрался — там татары житья не дают, здесь — шведы. Скажи — где русскому человеку жить?

— Да, — согласился я, — куда не кинь — всюду клин. Думаю, в Вологде самое место. Ни татары, ни шведы, ни ляхи туда не добирались.

— Да? — удивился хозяин. — Надо обмозговать!

— А скажи‑ка, любезный, добраться отсюда до Пскова как?

— Проще пареной репы. Каждую седмицу обоз из Архангельска с рыбой через нас проходит, по моим прикидкам — завтра должны быть. Вот и просись в попутчики.

— В ям сходить можно — это на том конце деревни, коли деньжата водятся.

— Спасибо, поразмыслю.

— И тебе спасибо, что про Вологду сказал.

Выспался я хорошо — никто не шумел, да и чувствовал я себя на родной земле спокойно. Проснулся поздно — а куда торопиться? Обоз — если он ещё и прибудет сегодня, в путь тронется завтра.

Я лежал и размышлял. Поездка в Швецию только чисто случайно не обернулась для меня трагедией. Но всё‑таки я вернулся на родную землю живой–здоровый и при деньгах.

Я вытащил из сумки кожаный мешочек, прикинул в руке — килограмма полтора, не меньше.

Достал одну монету, полюбовался — раньше я никогда не видел шведских далеров. Потом спустился в трапезную, позавтракал. Хозяин на мой вопрос об обозе только руками развёл.

Я поплёлся в ям. Лошади были, цену назвали. Дороговато, правда, но не сидеть же на постоялом дворе, ожидая обоза, — и я согласился.

Пока я ходил на постоялый двор за вещами, лошадь уже была готова. Хм, за такие деньги могли бы и седло получше подобрать — всё потёртое.

Но, усевшись, я понял, что был неправ. Седло было удобное, как старые тапочки.

К вечеру я уже подъезжал к Копорью. А после дело пошло веселее — у Яма пересёк по льду Лугу, оставил справа Гдов. Лошадей менял на ямах без задержки, и к исходу третьих суток въехал в Псков, оставив лошадь на станционном яме.

Пока пешком шёл домой, прикинул, во что мне обошлась поездка на ямских лошадях. Выходило — дешевле было бы купить коня. А ладно — ноне я при деньгах. Зато быстро и без забот, даже кормить не надо — на станциях позаботятся.

Вот и знакомые ворота, дом, ставший почти родным. Я каждый раз возвращался к нему, как к якорю. И в самом деле — куда мне идти? Я одинок в этом мире, у меня нет родных — даже собственного дома нет. Хотя даже у собаки должна быть своя конура.

Пока я шёл от городских ворот до дома, стемнело.

На стук в ворота из дома вышла Маша, с крыльца спросила — чего надо, и, услышав мой голос, бросилась открывать дверь.