Канонир

— Ну, молодец, всё просто отлично складывается. У тебя наследник будет, а у меня — внучок. То‑то радости! Понянчу на старости лет, а то уж думал — не дождусь такой радости. Наш пострел везде поспел — и бабу обрюхатил, и деньжат срубил. Пойдём, надо обмыть. Не каждый день такую радость приносит.

Ох и напились мы тогда, я даже вспомнить всего не смог — так, отрывками. Под конец уже сильно пьяный Илья клялся, что всё оставит внуку.

— А ежели внучка — девочка, значит, будет, — тогда что?

— А мне всё едино — не наследник, так наследница.

Может, даже ещё лучше.

Илья уснул за столом, и я вместе с Машей перетащил его в комнату, взвалил на постель. Маша принялась стаскивать с него сапоги, я же поплёлся к себе.

Дня через три, когда радость от неожиданного известия улеглась, Илья предложил:

— А не съездить ли тебе со мной в Новгород? Обоз собирается, несколько торговых людей едет. Чего помощника брать — всё равно тебе сейчас делать нечего, вот и обернёмся вместе.

Дел действительно не было, серьёзных пациентов — тоже, и я согласился.

Выехали мы поутру, санный обоз собрался за городскими воротами. У Ильи было двое саней, на одних ехал он, на других — я. В санях, прикрытых рогожей, лежал товар — пушнина, льняная ткань.

Купцы громогласно приветствовали друг друга.

— Иване! Давненько не виделись, уж почитай, с Яблочного Спаса. Ездил куда?

— На ушкуе с товаром в Киевские земли.

Купцы хлопали друг друга по плечам.

— И ты здесь, Матоня! Чего везёшь‑то?

— Э, со своим самоваром в Тулу! В Господине Великом Новгороде замки да скобы, да петли свейские да из Ганзы куда лучшей выделки!

— Так и дороже изрядно!

Наконец все успокоились, обоз тронулся.

Илья ехал третьим, я — за ним.

Вскоре обоз с санного пути свернул на лёд. Хорошо ехалось — лёд ровный, немного присыпанный снегом, дорога уже набита санями. Хочешь — по сторонам глазей, даже подремать немного можно. Только наслаждаться северными красотами да свежим морозным воздухом пришлось недолго. Впереди раздался треск, крики. Обоз встал.

Я соскочил с саней и пробежал вперёд.

У промоины уже стояли несколько человек, сзади подбегали ещё.

— Вот, еду я за Пантелеем, вдруг — хрусть, и лошадь с санями — под воду.

— Дык, с санями вместе утоп.

Я скинул тулуп и валенки.

— У кого верёвка есть? Быстро!

Мне подали верёвку. Я обернул её конец вокруг пояса, завязал узел.

— Я сейчас нырну, и как дёрну — тяните все.

— Куды, его уж течением унесло, сгинул Пантелей!

Я бросился в воду. От холода перехватило дыхание.