Канонир

С его помощью я положил раненого на стол, дал ему настойки опия, ополоснул руки ромом, щедро полил ромом культю у раненого.

Сначала капер смотрел на всё с интересом, но когда я достал инструменты, он выскочил из каюты. Может, так даже и лучше.

Я прооперировал раненого, сделал перевязку. Его унесли, а на его место положили второго. Едва взглянув на его живот, я понял, что он не жилец.

В открытую рану живота выпирал порезанный и размозженный кишечник, причём — вперемешку со щепками. В ране была тёмная, почти чёрная кровь.

Я покачал головой. Каперы быстро поняли безысходность положения моряка, а может — у них это было принято.

Капер вытащил кривой абордажный нож и всадил его в сердце раненому. Затем извлёк нож из раны и не спеша обтёр об одежду только что убитого сотоварища. Вдвоём каперы подхватили тело, вынесли из каюты и через огромную дыру в борте пушечной палубы сбросили его в море.

Ни фига себе, порядки у них тут! А если и меня после завершения работы вот так же — ножом по горлу, и за борт? Ладно, прочь дурные мысли из головы, надо работать.

Я доставал из тел пули, куски щепок, ампутировал раздробленные руки и ноги. Устал так, что после того, как прооперировал последнего раненого, едва разогнул спину.

В изнеможении я сел на сундук. Пальцы рук подрагивали от напряжения, сами руки, как, впрочем, и одежда, были в крови. Ё–моё, запасной одежды‑то я не взял.

Хлопнула дверь, и вошёл сам Карстен. Он посмотрел на меня и сказал что‑то матросу, который стоял у двери. Сам присел на рундук.

— Лекарь, ты неплохо поработал. Один человек умер, но я и так видел, что он не жилец. И что меня удивило — если оперировал наш медикус, прими Господь его душу, — так тихо на судне не было.

Карстен вытащил из‑за пояса небольшой кожаный мешочек и ловко швырнул его мне прямо в руки.

— Не хочешь ли перейти в мою команду? Головорезов у меня хватает, а вместо убитых новых наберу. Судно подремонтирую в порту — и снова в море.

Лицо его вдруг омрачилось. Он вытащил из отворота рукава трубку, взял её в рот и прикурил от свечи. По каюте поплыл ароматный дым. Отвык я уже от вида и запаха табака — гляди‑ка, в Европе курят уже вовсю.