Канонир

Никогда раньше я не участвовал в столь массовых загулах.

Через месяц, когда Дарья окрепла после родов, Илья решил с обозом посетить Великий Новгород.

— Поедешь ли со мной, зятёк? В прошлый раз у нас не получилось — чуть не утоп ты, да сильно захворал. А ноне?

— Поеду, буду вроде охраны.

Через два дня маленьким обозом из шести подвод мы с товаром двинулись в путь. Я был при сабле и пистолете, двое других купцов тоже имели по помощнику, кои несли и охранную службу. Пошаливали на дорогах.

Два дня мы ехали без проволочек и неприятностей, а третьим днём случилось вот что.

Внезапно остановилась первая телега, следом встали остальные. Поперёк дороги лежало дерево.

Я насторожился сразу же. Нет, деревья падают и сами, только не похоже, что буря была — дорога сухая, дождя не было, а если бы ветер был вчера, так ветки на дороге валялись бы.

Я вытащил из‑за пояса пистолет, взвёл курок. К поваленному дереву подошли молодые ребята из купеческой охраны. Только они взялись за дерево, чтобы подвинуть с дороги, как из кустов выскочили три разбойника.

Разбойники направились к нам.

Я обернулся назад — сзади обоза татей видно не было. Тем лучше. Я поднял пистолет, прицелился и нажал на курок. Не дожидаясь, когда рассеется дым, выхватил саблю и бросился вперёд.

Разбойник, который был покрупнее и который бил кистенём, лежал с простреленной головой. Второй кинулся на меня с ножом, но прожил недолго — упал с прорубленной грудью, а третий бросился наутёк.

Я помчался за ним. Бандит был невелик ростом, скорее всего — молод, бежал ловко, так что я никак не мог сократить дистанцию. Эх, был бы пистолет заряжен, бегать бы не пришлось. А использую‑ка я его в другом качестве, всё‑таки штука увесистая.

Я со всей силы метнул пистолет в спину разбойнику. Тот вскрикнул и упал. Через мгновение я уже был рядом, приставив саблю к горлу татя.

Больно уж голос писклявый. Я присмотрелся — ба! Да это же девка!

— Подымайся! Доведём тебя до Новгорода, там стражникам отдадим.

Не захотел я марать руки её кровью. Но по «Правде» разбойника, пойманного при грабеже, следовало повесить у дороги в назидание другим.

— Повесят же али замордуют! Пощади, дяденька!

— А ты что хотела — чтобы я тебя калачом сладким угостил? Сама знала, на что идёшь.

— Ребёнок у меня, кормить надо, а муж о прошлом годе сгинул.