Канонир

Чудеса, да и только! Как хозяин сбежал, так и вся прислуга поразбежалась. Я всполошился — а кони? Как был — без тулупа, выбежал во двор.

В углу, у конюшни, сидел мальчишка, размазывая слёзы по щекам.

— Ты чего? Хозяина жалко?

— Чего его, кровопивца, жалеть? Убёгли все, один я сижу.

— А чего со всеми не ушёл?

— Так кони твои здесь. Уйду я, коней увести из конюшни могут.

— Молодец! Вот тебе рубль за хорошую службу. Запрягай! Я сейчас оденусь. Где перекусить можно?

— Чего искать? На кухне куры жареные остались, мясо копчёное, хлеб.

Не пропадать же добру.

Я зашёл на кухню, съел жареную курицу, ножом отмахнул половину копчёной свиной ноги, прихватил вчерашний каравай хлеба, завернул всё в найденную чистую тряпицу.

Поднялся к себе в комнату, уложил съестное в мешок с деньгами, оделся и вышел.

Оба коня уже стояли под сёдлами.

— А как же, дяденька! Я службу знаю. Вчера сена дал, утром — овса.

— Молодец. Коли не испортишься, хороший работник из тебя вырастет.

— Когда это ещё будет! Уж больно медленно расту.

Ну ладно, я к мамке побежал, а то она беспокоиться будет.

Мальчишка выбежал в открытые ворота. Я погрузил мешок на свою лошадь, а уселся на трофейного Орлика. Так будет легче обеим лошадям.

Не спеша выехал из города. Чего гнать — уж полдень. Однако постепенно лошади разошлись, хотя я их и не подгонял. Орлик был горячим, сам рвался, а поводья моего коня были привязаны к седлу Орлика — вот они и шли плотной связкой.

Без неприятностей за три дня я добрался до Пскова. Когда увидел вдали купола храмов и городские стены, вздохнул с облегчением — вот я и дома!

Через полчаса я проехал городские ворота, проскакал по своей улице.

Соскочил с Орлика, рукоятью плети постучал в ворота.

Калитку открыла зарёванная Маша. Сердце сразу сжалось, в животе образовалась пустота.

— Да говори же ты наконец!

— Что с ним случилось?

— Как «не знаю», чего тогда ревёшь!? Объясни внятно, перестань разводить сырость!

Я завёл коней во двор, закрыл калитку.

— Уехал, седмицу как уехал на коптильню, и нету.

Он всегда за один день оборачивался. А тут — семь дён! Боюсь — случилось с ним что‑то нехорошее.

— Чего мы можем? Сидим вдвоём и ревём.

Я про себя выматерился. Думал — вернусь домой, как в тихую гавань. Обрадую Илью выгодной продажей самоцветов, вина попьём, в баньку сходим. Все мечты идиота рухнули в один миг.

Я завёл усталых коней в конюшню, расседлал, налил воды в корыто, задал овса. Прихватил скудные пожитки, мешок с деньгами и пошёл в дом.