Канонир

— Веневитины мы, из Мурома. Обозом шли в три телеги, да вишь — напарникам моим не повезло. Вовремя ты подоспел. Свечку за тебя в церкви поставлю.

Мы пошли к телегам. Один из разбойников был ранен и ещё дышал. Я добил его без жалости. Двое обозников не подавали признаков жизни. Лошади и груз были целы.

Обозник достал с телеги лопату.

Схоронить сродственников надоть, не след их на дороге бросать. До Мурома не довезу — жарко.

— Может, на телегу погрузить и после схоронить? Не приведи Господи — опять эти заявятся.

— Четверо их было, татей‑то.

Напали неожиданно. Ваську сразу убили. И получилось, что их — по двое на каждого. Не успел никто из них убечь.

Обозник отошёл от дороги и начал рыть яму. Когда он устал, за лопату взялся я. За час могила была готова. Мы обернули павших холстинами, обозник прочёл краткую молитву, и мы засыпали могилу.

Я прошёл к трупам разбойников, собрал оружие, уложил на телегу.

— До Мурома возьмёшь ли?

— А то! Сам хотел тебя просить об этом. Смотрю — ратному делу ты обучен, вона какая сабля у тебя — из дорогих, да и владеешь ты ею мастерски.

Вжик — и голова с плеч.

— Тогда обожди немного, мешок у меня там остался.

Я помчался по дороге назад, нашёл свой мешок, положил на телегу, поводья второй лошади привязали к первой телеге, на которую сел Фёдор. Я же уселся на третью телегу. Тронулись. На выпирающих из земли корнях деревьев трясло здорово, зато ноги отдыхали.

Через час начало темнеть, Фёдор свернул на полянку. Мы собрали хворост, запалили костёр. Фёдор повесил над костром котёл, согрел воду, развёл в ней мёд.

Достал из мешка сало, хлеб, огурцы, флягу с вином.

— Помянём сродственников моих.

Мы молча выпили, поели. Запили сладкой водою. Вино развязало язык.

— Купец я, с роднёю ходили в Москву, кожами бычьими торговали. Обратно сукна фряжеского набрали, да беда случилась… Как я жёнам их объясню?

— Охрану чего же не взяли?

— А па какие–такие шиши? Сам только подниматься начал. О прошлом годе ушкуй с товаром в бурю утонул, из всей команды, почитай, я один и спасся.

Решил — обозом товар возить, и здесь чуть жизни не лишился. И так уж город захирел — то засуха, неурожай, то пожары. Кромешники опять же головы поднять не дают, скольких бояр да купцов знатных живота лишили. Лютуют хуже татар. Не поверишь — половина народа по деревням разбежалась, животы спасая. Ты‑то чего в Муром?

— В Ярославле жил, — соврал я. — Тоже голод, тоже кромешники.

— А на эту дорогу как попал? Из Ярославля дорога там, — он махнул рукой на север.