Канонир

Мы были уже в безопасности, до горящего города — не менее половины версты. Было жутко смотреть на пожар, в котором сейчас гибли десятки тысяч русских и ещё — чувство собственного бессилия перед грозной стихией огня. В эти минуты я ненавидел и хана Девлет–Гирея, учинившего пожар, и царя Ивана Грозного, трусливо сбежавшего от крымчака и не организовавшего оборону на дальних подступах Москвы.

А ведь ещё совсем недавно в Великом Новгороде царь с кромешниками учинил бойню, сравнимую по числу жертв с потерями от великого пожара.

Невелика заслуга — воевать с собственным покорным народом, — что же ты татар не остановил? И где же прячутся твои опричники? — Слова сии чуть не сорвались с моего языка, но я стиснул зубы и промолчал. У Фрола и Акакия по чёрным от копоти лицам текли слёзы.

— Это же сколько народа безвинного сгинуло, — сказал кормчий, рухнул коленями на палубу и стал истово молиться.

Я не стал. Грехи у народа конечно же были, но главный грех лежал на Иване Грозном. Вот ему бы и молиться, замаливая своё неумение и трусость.

— Вставай, Акакий, надо дальше уходить, пока можно. Не приведи Господи, отрядик какой татарский прорвётся пограбить, а тут мы — роскошный подарок с полными трюмами добра.

— И то верно, — вставил Фрол. — Юра дело говорит.

Мы оттолкнулись вёслами от берега и поплыли дальше.

Постепенно запах гари ослабевал. Воздух становился чище, ветер приносил запахи трав. А вот река становилась уже, мелела, и вскоре мы остановились.

— Не дело вперёд идти — на мель судно посадим, втроём ни в жизнь потом не снимем.

И без того развернуться обратно уже тяжело. Приставать к берегу надо, переждать.

Сказав так, Акакий бросил рулевое весло, помог спустить паруса.

Это правильно. Река узкая, с любого берега нас хороший лучник вмиг перестреляет, а паруса на мачте издалека видны.

Фрол с носа судна соскочил на берег, закрепил за дерево верёвку. Эх, жаль, что когда в спешке рубили швартовы на Москве–реке, сходни упали в воду, а вытаскивать их на борт уже не было времени.

Мы с Акакием сели на корме, поглядывая в сторону Москвы. Дым стал поменьше и не такой чёрный, но пожар ещё бушевал. Есть и говорить не хотелось — все мы были подавлены увиденным бедствием.

После долгого молчания разговор начал Фрол.

— Что дальше делать будем? Москвы нет, купца, что утром товар смотрел, не найдём. А может, его уже и в живых нет.

Наступила долгая тишина.

— Может, в Муром вернёмся? — неуверенно проговорил Акакий.