Канонир

Идя в боевой поход, воины — русские, шведы, немцы, литвины — брали с собой чистое бельё, холстины для перевязок, ну и личные вещи.

Я перевязал рану и почувствовал себя несколько увереннее. Подобрал ранец, обошёл всех убитых. Пистолеты, в том числе и свой, я побросал в ранец и надел его на плечи. Сабли вложил в ножны и перетянул их снятым со шведа поясом. Получилось почти вроде вязанки дров. Нашёл и вытащил из тел убитых свои ножи, обтёр их о мундиры шведов и вернул в ножны. Затем вывел на дорогу лошадь убитого шведа и поднялся в седло.

Вдали показался Псков. К нему тянулись люди из ближних деревень и посадов. Ворота были открыты, но на стенах я увидел суетящихся ратников. Оповещены, стало быть, готовятся отразить нападение.

Сзади, где‑то вдалеке послышался тяжёлый топот конницы. Судя по гулу — войско большое. Я хлестанул коня. Не хватало только, чтобы шведы настигли меня, когда до города рукой подать.

Обернувшись, я увидел, как с грунтовой дороги вырывается и растекается по лугу конная лава — сотни, а может быть, и тысячи всадников.

Мне оставалось проскакать ещё метров двести–двести пятьдесят, когда со стены крепости раздался пушечный выстрел. От неожиданности я пригнулся и припал к шее коня. Мимо меня на небольшой высоте пролетело ядро. Его полёт был слышен по шипящему звуку и виден по оставляемой им дымной полосе — скорее всего, это горел фитиль.

Сзади меня раздался взрыв. Со стены понеслись крики ликования. Я обернулся — и впрямь удачно: бомба угодила в самую гущу конной лавы, и теперь там лежали на земле кони и люди, но лава продолжала катиться к городу.

Только тут до меня дошло, что я нахожусь на линии выстрела. Если дадут залп картечью, меня разорвёт в клочья. На мою удачу, канонир выстрелил бомбой, и она прошла выше меня по навесной траектории. Уйти бы в сторону? Но это удлинит путь, а времени просто нет.

Я продолжал скакать во весь опор, нещадно нахлёстывая коня. Шведский конь был упитан и тяжеловат. Такой может без особых усилий таскать на себе тяжеловооружённого всадника с поклажей, но резвости у него не было. Я обругал невинное животное: «Битюг иноземный!»

С ужасом я увидел, что ратники начали закрывать ворота. Вот закрылась одна створка, дрогнула и медленно поплыла другая.

— Эй, меня подождите!

Я замахал руками, забыв про боль в ране.