Ребята и девушки были одеты в форму: в этом году по распоряжению МК комсомола все московские комсомольцы должны были носить костюмы юнгштурма.
Гирин постоял около ГУМа, время тянулось необычно медленно. Мимо разноцветной, с причудливыми башенками Покровской церкви он прошел к реке и еще долго бродил среди приземистых церквушек Зарядья. Наконец пришло время идти куда надо.
На Старой площади Гирин без труда нашел нужное здание. В последний раз он поправил фуражку, оглядел начищенные сапоги, согнал под ремнем складки гимнастерки.
«Ну, будь что будет!» — подумал Петька и открыл высокие двери.
В пустом вестибюле никого не было. Петька поднялся на третий этаж и ступил в длинный, тоже пустой коридор с одинаковыми дверями. Он нашел необходимый номер и постучался. Но ему никто не ответил. Тогда Петька открыл дверь и вошел. В небольшой комнате с двумя шкафами, с портретом Маркса на стенке пахло табачным дымом. На Петьку поднял глаза невзрачный молодой человек, сидевший за столом в углу:
— Здравствуйте, садитесь — Он отложил какую-то книгу и, распутывая телефонный шнур, казалось, добродушно оглядел посетителя.
— Слушаю.
— Тут… тут меня вызывали… на сегодняшнее число.
— Фамилия?
Петька сказал. Человек за столом близоруко посмотрел на листочек шестидневки. Затем встал и, скрипя крагами, прошелся к шкафам и обратно.
— Садитесь, садитесь, товарищ Гирин.
«Вишь, а свою фамилию не говорит», — подумал Петька и не сел.
— Вы уроженец Вологодской губернии?
— Так точно.
— Социальное происхождение?
— Бедняцкое.
Ходил по миру.
— Родственники в деревне есть?
— Нет. Все умерли…
— Очень хорошо. С какого года член партии?
— С двадцать шестого.
— Чем вы объясняете ваше увольнение с работы в канцелярии ЦИКа?
Петьку бросило в жар. Он никак не ждал такого вопроса.
— Так ведь… Чем? Мужика выставил. Приписали… левый уклон…
Парень еще раз оглядел стройную, военной выправки фигуру Петьки, помолчал:
— Вас хочет видеть зав. сектором товарищ Маленков. Идемте.
В коридоре Петька лихорадочно соображал, что может быть дальше.
Сопровождающий привел его в небольшую приемную, попросил подождать и без стука открыл бесшумную, обитую коленкором дверь. Минут через пять, которые показались Гирину очень долгими, он вышел:
— Войдите.
Гирин прошел в кабинет, осторожно прикрыл за собой дверь и остановился. В глубине кабинета спиной к Петьке стоял плотный невысокий человек в темно-синем френче. «Ну, семь смертей не будет, а одной не миновать», — тоскливо подумал Гирин.
Зав.
