Ты совсем перестал считаться с мнением других, наконец…
— Ты что, сапроновец? Это слова Троцкого и Сапронова!
— …Наконец, это непростительная погрешность и волюнтаризм.
— Ты о крестьянском вопросе говоришь?
— Да. Твоя новейшая идея насильственной коллективизации не отличается от позиции Троцкого! Как ты не понимаешь, что твоя коллективизация противоречит ленинской программе кооперации? Она подобна скоротечной чахотке, это ясно не только мне.
— Кому же еще?
— Разумеется, не луганскому слесарю и не харьковскому сапожнику.
— Вероятно, путиловский токарь думает идентично с Бухариным! Что это, новая платформа?
— Никакой новой платформы нет, — сказал Бухарин. — Если не считать старой, троцкистской. Но Калинин согласен со мной в вопросе коллективизации. Ты, кстати, тоже соглашался. До недавнего времени…
— Так. Значит, Калинин.
— Перестань. Можно подумать, что тебе нужна новая оппозиция либо новая платформа.
Казалось, Бухарин не понимал, какая ярость несколько секунд душила Сталина. Они замолчали, не глядя друг на друга.
Сталин неповоротливо, но быстро поднялся с кресла, бросил потухшую трубку в ящик стола и тут же взял обратно, зажал ее в маленький смугловато-бесцветный кулачок:
— Едем! Едем к Калинину!
Бухарин встал и вышел из кабинета, не попрощавшись. Около своей машины он с минуту стоял не двигаясь, глядя в землю.
— Домой, Николай Иванович? — спросил водитель. Вопрос прозвучал с той панибратской почтительностью, которая, по мнению обоих, и старшего и младшего, подразумевает демократизм и простоту отношений.
Бухарин открыл дверцу и сел, не оглядываясь:
— На Птичий рынок.
Машина зафырчала и начала разворачиваться; любитель птиц и животных, Бухарин дважды в месяц действительно ездил на Птичий рынок.
* * *Сталин был вне себя от возмущения и обиды на бывшего друга. Да, теперь именно бывшего. После всего случившегося было ясно, что Бухарин перестал быть другом. Но он, Сталин, всегда был и будет выше личных дрязг, он мог бы простить это высокомерие и самонадеянность, если б речь шла не о принципиальных вещах.
Бухарин идет на поводу у событий, недооценивая партийных возможностей. И хуже всего то, что члены Политбюро заворожены его краснобайством. И здесь Сталин будет принципиальным. Да, он будет бескомпромиссным, несмотря на многолетнюю дружбу. Дело зашло слишком далеко. Нужна срочная кооптация Кагановича. Бухарина необходимо изолировать от партии. Тогда бухаринские выкормыши типа Рыкова и Томского отпадут сами собой.
