На радость воронам, людям на потеху… Нет, что ни говори, а ежели строить, то строить надо за год, самое большое за полтора. Ночей не спать, по гостям не ходить… Пока мало-маля есть хлебушко, пусть мужики урежут яровой клин, а часть земли отдадут в аренду. Скотины придется кое-какой лишиться, продать часы…
При всех этих мыслях у Павла захолодило под ложечкой. Может, отступиться, пока не поздно? Жить как все. Нет, столько годов ждал, сколько дум передумал о новой мельнице. Покойный дед за жизнь успел срубить три мельницы.
Правда, последнюю, да и то не мельницу, а толчею, рубил он, Павел, но делал все по отцовской указке. Это подтесни, тут клин забей. Во многом не соглашался, но приходилось делать. Теперь вот своя воля… Построит свою, какую надо, на два постава, с жерновами и ступами. О шести махах, с негромоздким удобным амбаром, чтобы легко, в одну бабью силу, наворачивалась на ветер, чтобы толкла и молола даже при самом спокойном и слабосильном ветре — при травяном…
Павел не мог больше терпеть и спустился вниз.
Дядя Евграф, облокотясь на столешницу, молча сидел на лавке. Иван Никитич, тоже молча, набивал второй обруч. И Павел сразу все понял. Он хватил с горя ковш холодянки и, постаревший, ссутуленный, пошел обратно наверх. Обернулся.
— Эх вы…
Дед Никита, глядевший на всех поверх своих железных очков, вдруг отложил книгу.
— Ванькя… а Ванькя?
Иван Никитич не отозвался.
— Да што вы и за мужики? — тонко крикнул Никита и хлопнул своей костяной ладошкой по столу. — Гляжу я на вас, вроде вы уже и не мужики, а бабы.
Ох, Пашка, мне бы прежние годы, я бы… Ух вы, Аники-воины! Лежни! На бога нету у вас надежи, на бога!
— Ну, тятька! — рассмеялся Иван Никитич. — Экой ты стал бойкой…
— И бойкой! Парень вам дело говорит, за десять верст молоть ездим! Вам и народ спасибо скажет!
— Народ скажет, а Сопронов укажет, — заметил Иван Никитич. — Время-то, вишь, ненадежное.
А когда было время надежное?
Всю неделю Евграф ходил к Роговым. Они вместе с Павлом уговаривали Ивана Никитича рубить мельницу.
И Рогов начал понемногу уступать. Однажды он долго выспрашивал у Павла, сколько надо лесу, во что обойдутся жернова и что придется ковать в кузнице. Павел, чувствуя, что тесть сдается, старался говорить спокойнее:
— Лесу, тятя, надо не больно много, сам посуди, амбар, да стояк, да двойные к нему подпоры. Ну, еще обрешеть, ну, полы-потолки, тес кровельный да тес тонкий маховой. А жернова можно и купить, можно и ковалей подрядить, дело ясное.
