Капитан Бадвин Шульц командует стоящими в центре двумя полуротами, третьей и четвертой. Вот кто будет играть в предстоящем сражении одну из главных ролей. Генерал-старшина Шарль де Гарнье сидит на коне слева от меня и на полкорпуса позади. Узнав из сообщения разведчиков, что испанцев намного больше, чем нас, он предлагал отступить и подождать подкрепление. Откуда оно должно было прибыть, генерал-старшина не знал, но верил князю Оранскому на слово. Чтобы оправдать свою трусость, во что только не поверишь!
Саврасый жеребец моего заместителя, не высокий, но ладно сложенный, общипывает, как и мой, короткую пшеничную стерню.
Оба коня побывали в бою, наверное, догадались, зачем мы здесь, однако ведут себя спокойно. Моего жеребца больше волнует скошенная соломина с колосом, до которой я не позволяю дотянуться. То ли россказни о развитом предчувствии у животных — вымысел, то ли нам попались лощади, лишенные этого дара, то ли ничего опасного нам не грозит. В последнее трудно поверить, глядя, как к нам приближаются квадратные терции испанских солдат.
Когда дистанция до них сокращается метров до восьмисот, я отдаю приказ:
— Фальконеты, огонь!
Заждавшиеся артиллеристы сдувают с чадящих фитилей пепел, подносят их к запальным отверстиям, заполненным затравочным порохом. Он с хлопком загорается — и через несколько секунд вразнобой грохочут три десятка фальконетов и две полупушки. Несколько ядер из фальконетов не долетают и, подпрыгнув несколько раз, зарываются в землю, некоторые ударяются о землю близко от вражеских солдат, рикошетят и врезаются в них, убив по несколько человек, а примерно треть попадают в цель на уровне ног и выкашивают неглубокие просеки в терциях.
Оба ядра из полупушек попадают на уровне груди и делают более глубокие просеки. Причем создается впечатление, что стоявших рядом с убитыми словно бы отбрасывает взрывной волной. Вместе с ядрами вылетают облака черного дыма, из-за чего испанцы не должны заметить, что карронады не стреляли.
Терции продолжают движение. Из-за гула в ушах мне кажется, что маршируют они беззвучно. Это придает им некую мистичность. У меня по спине, по позвонкам, пробегает сверху вниз холодная волна страха. Наверное, не только у меня. Несколько солдат из последних шеренг и крайних рядов оглядываются, проверяя, на месте ли я? Демонстративно достаю из подсумка серебряную флягу, отпиваю из нее терпкое красное вино из Прованса, предлагаю Шарлю де Гарнье.
